Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
- А у вас есть свои наркоманы? Которые на это подсаживаются? И только скользят, и скользят по чужой памяти и жить без этого не могут?
- Как ни странно, но нет. Наркоманов нет. Но есть невозвращенцы. Которые уходят в другое время и место и остаются там жить и работать. - сказал Дэн серьезно.
- Это, наверно, плохо? - тоже серьезно спросила Ева.
- Да, это даже хуже, чем умереть. Мы живем семьями. И они очень небольшие. У родителей как правило один, редко даже два ребенка. Представь, что единственный ребенок уходит жить в другую страну в далекое прошлое.
- Но ведь он всегда имеет возможность навещать своих родителей?"
"- Конечно! - сказал Дэн, - Кстати, у алисангов материнский инстинкт имеет практическое значение.
- Как это практическое?
- Мать всегда чувствует где находится ее ребенок. До определенного возраста может за ним даже проследить и наблюдать, и переместиться к нему, где бы он не был.
- Невероятно! – воскликнула Ева, - Только мать? А отец?
- Нет, только мать. Мы связаны со своими матерями такой энергетической пуповиной.
Он плотно укрыл ее до самого подбородка одеялом, чмокнул в щеку и ушел. Она блаженно прикрыла было глаза, собираясь поспать, но не смогла - накинула халат и, боясь опоздать, поспешила назад в вестибюль больницы.
Глава 8. Танька
- Таня! Привет! – громко сказала Ева, обрадовавшись, что девушка еще не ушла.
Татьяна внимательно разглядывала незнакомую девушку в больничном халате, один рукав которого свободно болтался над упакованной в корсет рукой.
- Ева!? – она буквально потеряла дар речи и уставилась на Еву как на привидение. Потом она непонимающе уставилась на свою подругу.
- Подожди! Ксюха, так это в нее что ли Сопелин стрелял? – она снова повернулась к Еве и кинулась ее обнимать, - Евка! Блииин! Как я рада тебя видеть! Ой. Прости, прости!
Она аккуратно отпустила Еву, погладив ее по пустому рукаву и изобразив на лице такое же несчастное выражение лица как было у Евы от боли в раненом плече.
-Ты чё, блин, не сказала, что он Еву, дебил, подстрелил? – обратилась Танька к Ксюхе.
- Так я откуда знала то, что вы знакомы? – пожала плечами Ксюха.
- Приезжая, приезжая, - передразнила она подругу, - Какая она тебе приезжая! Это ты, блин, приезжая, никого не знаешь до сих пор, а она наша, деревенская. Да? - и Танька довольно прижала к себе Еву одной рукой, глядя на нее торжествующе.
