Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
С одной рукой ей поначалу это было трудно, но потом она приноровилась и сейчас в прямом смысле легко сделала это одной правой. Она хотела поговорить с бабкой. Сейчас.
В коридоре никого не было. Басил Гена в регистратуре, причем в пустой регистратуре. Судя по всему, разговаривал по телефону, к счастью, стоя спиной к открытой двери. Ева проскользнула, можно сказать незаметно, потому что кроме Гены, в больнице все еще спали. Спали все и на втором этаже. То, что Ева приняла за утро, была просто ночь, тихая зимняя лунная ночь.
Уже спускаясь вниз по лестнице, Ева нащупала в кармане подаренное теть Зиной кольцо – Ева так его боялась, что даже забыла достать.
"Она едва успела засунуть кольцо в сумку и лечь, как на свое кресло прямо из воздуха вывалился Дэн. Ева вздрогнула от неожиданности и во все глаза уставилась на парня в ярком свете Луны пытаясь обнаружить на нем какие-нибудь повреждения. Он был вроде цел, только очень сильно устал. Он даже не заметил, что Ева не спит, а смотрит на него во все глаза.
- Не спиться? – улыбнулся он и хотел подняться, но она остановила его рукой и легко спрыгнув с кровати подошла сама. Он все же поднялся, и прижавшись к нему, Ева чувствовала, что он так устал, что еле держится на ногах, а еще он пахнет тиной и чем-то еще тяжелым и неприятным.
