Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
Командор сделал паузу, чтобы убедиться, что Феликс не собирается возражать. Нет, он не собирался.
- Итак, поскольку, ты единственный знаком с девушкой лично, то тебе и придётся посвятить её в то, что в этой жизни на неё возложена некоторая миссия. К счастью, про то, что она одна из нас ей уже рассказал её парень. И можно сказать, у него даже неплохо получилось, - Командор опять посмотрел на Феликса изучающе. Ни одна мимическая мышца не сократилась на его лице, Феликс был неприлично невозмутим, но долгие годы жизни с Кларой научили его не только этому, - Поэтому отдельно работаешь с девушкой.
- Ты, видимо хотел сказать – общайся, втирайся в доверие, собирай информацию? – уточнил Феликс.
- Я сказал именно то, что хотел сказать, - жёстко ответил Алекс, - И у тебя есть максимум неделя, чтобы пересмотреть и освежить в памяти все собранные материалы, возможно, девушке важна будет вся эта информация.
- Почему нет? – не удержался от вопроса Феликс, - Девушка основной персонаж всей этой пьесы, разве она не имеет право знать.
- Мы не уверены, что это ей не повредит. Лишь только поэтому, - сухо ответил Командор, - Удачи, Феликс!
Феликс не в силах был посмотреть Алексу в глаза – он молча кивнул и вышел – он знал, что Командор поймёт, что за эти два дня для Феликса ничего не изменилось. Боль, тупая, ноющая, непрекращающаяся боль раздирала его душу.
"Девушка была принеприятнейшей, какой она была и в первый раз, и он сильно пожалел, что выбрал телефон наугад. От неё пахло чем-то кислым, словно смесью вчерашних сигарет и квашеной капусты, и у Феликса было стойкое желание разворачивать её к себе спиной, против чего, она в принципе и не возражала.
