Дэн проснулся рано утром, в голове витали стихотворения Бродского — именно с четвертой строчки: "пули, разучившиеся петь". Он не знал, где нашел эти строки, но их словно подсказала его страх перед бойцами на рассвете. Весь день он цеплялся за жизнь, надеясь просто выжить в этом мире вечного и жестокого сражения....
- Но не будем тратить время зря!
Дэн крутил в руках синюю сигаретную пачку.
- Мне кажется, я видел эти сигареты, - сказал он задумчиво, - Это же подарок, я прав?
- О, да! Это тот самый подарок, благодаря которому я снова лежу там как брюква на грядке. Но я знала, что он с секретом, так что достала его вчера сознательно. Сами того не зная, они сделали только лучше.
И она довольно улыбнулась.
- Но кто они, Евдокия Николаевна? – спросил Дэн.
- Они - это Франкин, кажется, сейчас его зовут Анатолий, и его сообщники.
- Да, Анатолий Платонович, - подтвердил Дэн."
"- Сразу скажу, исповедь мне без надобности и перед смертью душу свою я никому изливать не собираюсь и каяться ни в чём не буду. Моя жизнь просто вплелась в эту историю, которая касается всего вашего народа, который вымирает. Я не хотела помогать, и вообще не хотела вмешиваться. Мне все равно одним народом меньше или больше, тем более на земле, на которой меня уже не будет. Но эта девчонка, которая столько лет живет во мне, эта слабая глупая девчонка… Все эти годы она словно дополняла собой мой ужасный характер и там, где у меня много, у нее было совсем чуть-чуть, а там, где мне не хватало, у нее было с избытком.
Она потушила сигарету в пепельницу, неизвестно, когда появившуюся на столе и тут же достала новую сигарету.
- А как она вообще к Вам попала? – спросил Дэн, пока бабка прикуривала.
- О, не все сразу! Не все сразу, молодой человек! - сказала она снова выпуская струю дыма над их головами, сначала я расскажу тебе о своем даре, и истории своего народа, которая уходит корнями далеко в глубь времен и тесно переплетается с историей вашего народа.
