Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
Вроде говорит искренне, располагает к себе, но чуть что не по нему — натыкаешься словно на сталь. Чувствуется в нем и власть, и сила.
Он смотрел на Арсения, который со скучающим видом ковырял корешок какой-то книги, практически повернувшись к Дэну спиной.
— И он сказал мне одну вещь, это касается нашего предназначения, и жизни Евы, и я понял, что сглупил. Знаешь, надо было придумать что-нибудь другое. Не знаю, может приплетать хоть отчима, да хоть святой дух, но не признаваться. Понимаешь, я разбил ей сердце.
— Что изменить, Дэн? – с негодованием обратился к нему друг. — Изменить твои шуры-муры с этой Вики? Ты не смог удержать свой член в штанах, а теперь приходишь ко мне и просишь меня помочь тебе это изменить?
— Я не смог?! — уставился на него Дэн. — Это я не смог удержать в штанах свой член?
— Ну, не я же! – развёл руками в недоумении Арсений.
Дэн растерянно хлопал глазами."
"— Ты зажимался там с ней по углам в Старом Замке. Ты сделал ей ребёнка. Конечно, благодаря тебе она теперь поправиться. Так что можно сказать ты даже герой, доброе дело сделал. Только ты и близко не представляешь себе, что пришлось пережить Еве, – распалялся Арсений. — Она не хочет возвращаться в своё тело, потому что боится, что не сможет пережить ту боль, что теперь поселилась в нём. И если бы не Феликс, и не Эмма, я не знаю, наверно, она бы тупо умерла.
Дэн ничего не понимал. Феликс, Эмма, тело Евы.
— Подожди, — перебил он Арсения, хотя тот, кажется, как раз закончил. — Но я только что был у неё. Она варит суп. И ходит в пижаме.
— Это не она, Дэн. Это Эмма. Эмма Браун. Ева нашла Неразлучники и достала её из бабки. А потом Эмму поместили в её тело, чтобы покормить. Её тело пять дней пролежало без воды и еды. Неужели ты не заметил, как она выглядит?
Конечно, Дэн заметил, но не много. Он так был сосредоточен на её глазах, и на её безымянном пальце, что синякам под глазами и внимания не придал.
— И где тогда Ева? – разволновался Дэн. — И почему ты ничего не сказал мне, что она ничего не ела. Господи, я же просил за ней присмотреть! И тебя, и маму. Чёрт! Семён! Я же говорил, что она мне не отвечает! Где она?
Он практически орал.
— Успокойся, с ней всё в порядке! – схватил его за руку Арсений, потому что он куда-то собирался бежать, сам ещё не зная куда. — Она здесь! Сейчас здесь.
