Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
— Я должен её видеть! Я имею право её видеть! – вырывался Дэн, хотя Арсений вцепился в него мёртвой хваткой. — Что бы я не сделал, в чём бы не был виноват, я имею право её видеть!
Он вырвался и побежал. Он бежал со всех ног, он точно знал, где она может быть. Он вылетел в гостиную, перепрыгнув сразу через все ступени разом — он видел её тёмный затылок из-за дивана.
— Ева! – он едва успел затормозить.
На него удивлённо уставились три пары глаз: Изабеллы, Альберта Борисовича и незнакомой черноволосой женщины.
— Ева! – сказал он, упал на колени и склонил голову как перед плахой.
— Я не успел его предупредить, — сказал подбежавший следом запыхавшийся Арсений.
— Мне кажется, он и так всё понял, — тихо сказал Альберт Борисович.
— Господи! – Дэн слышал, что это была Изабелла, и слышал, что она встала. И только та, которую он хотел услышать больше всего на свете, не произнесла ни слова.
Он поднял голову. Незнакомая женщина плакала, шумно выдыхая воздух, но больше не смотрела на него.
— Ну что ж, раз теперь все в сборе, Ал, можно мне, наконец, вина, — сказала незнакомая женщина незнакомым голосом после того как успокоилась. И Альберт Борисович дёрнулся как от удара током, услышав такой вариант своего имени, но взял себя в руки и начал разливать по бокалам вино.
Дэн сел на диван напротив Арсения, а Арсений рядом с матерью. Они действительно были очень похожи, но сейчас он высматривал в ней не сходство с сыном, а черты той, которая теперь была внутри неё. Он их искал, и больше не находил.
