Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
— Я сейчас, — коротко ответил ей Дэн, снимая её руку, и она, наконец, отстала и неуклюже поплелась в сторону льда.
— Изабелла, — обратился Дэн к девушке, повернувшись к ней всем телом. — Хоть ты поверь мне! Просто так надо. Понимаешь, надо! Как бы оно не выглядело и чем тебе не казалось. Я не мог поступить иначе. Просто не мог!
Ева не видела его лица, когда он разговаривал с Изабеллой. И он развернулся к Еве спиной, когда пошёл вслед за своей невестой. Но потрясённое лицо Изабеллы и застывший взгляд, которым она провожала его спину, были такими выразительными, словно Дэн сказал девушке больше, чем все слышали.
— Ладно, Бэл, Эмма, переобуваемся и пошли, — сказал Арсений, и пошёл за оставленной обувью.
— Идите! Я догоню! – крикнула им Белка, а сама также как и все, на коньках по асфальту неуклюже пошла вслед за Дэном.
Ева ни за что не хотела уходить. Она хотела дождаться, чем закончится их разговор. Она видела, как они напряжённо о чём-то спорят на кромке льда.
Быть человеком, которого никто не знает, было также интересно, как быть невидимкой.
После прогулки по свежему воздуху и закусок, которые Арсений таскал Еве с фкршетных столов как самка голодному птенцу — хотя по идее должно было быть наоборот, ведь она была его мать — Еву сморила усталость, и ей тяжело было даже просто встать, не то, что подниматься в свою комнату.
— Я ничего не понимаю. Ничего, — сказала пожилая женщина, и Ева почувствовала, как прогнулся диван, когда она села рядом. — От нас же старых вечно все отмахиваются.
— Это да, чем старше мы становимся, тем меньше с нами считаются, — этот голос с дивана напротив Ева знала. Она приоткрыла один глаз. Алиенора, в своём безупречном стиле английской королевы, сидела, держа в руках небольшую тарелку с закусками.
Женщина, что сидела рядом с Евой, была мамой Софии. Она держала в руках бокал с рубиновой жидкостью.
