Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
— А уж Вас я тем более никак не ожидал сегодня увидеть! Ох, простите! Елизавета Витольдовна, это Ева Мещерская. Очень неординарная девушка, с массой талантов, не все их которых она и сама осознаёт.
«Как только у него язык в узел не завязывается, когда он обращается к этой противной тётке по имени отчеству?» — глядя на то, как побледнела Эмма, разозлился Дэн.
— Например, молчать, когда к ней обращаются? – растянула губы, изображая улыбку, мерзкая тётушка.
— Видимо, у них с молодым человеком только что состоялся не очень приятный разговор, — намекая на свою осведомлённость, проворковал Ранк.
И он протянул руку, указывая куда-то в сторону:
— А я ведь ещё хотел предложить Вам выйти в парк.
— О, это я хотела показать Вам парк!
И только когда эти двое отошли, добродушный толстяк тоже протянул Дэну руку.
— А я свёкр хозяина дома. Бывший свёкр, - поправился он, кашлянув, - Алексей Ямпольский.
Рука у него была мягкой и тёплой, а рукопожатие неожиданно сильным. И Дэн ещё ничего не успел ответить, когда мужчина обратился к Эмме:
— Какие красивые у Вас глаза.
Он дружески похлопал Эмму по плечу и поспешил догонять своих спутников.
— Спасибо! — сказала Эмма ему в след и улыбнулась сквозь заблестевшие слёзы.
— Что случилось? — наклонился к ней Дэн, и только сейчас до него по-настоящему дошло, что перед ним не Ева, а Эмма.
— Ты знаешь? – удивилась девушка и посмотрела на него с недоверием."
"— Знаю. И про отца. И про Орден, — сказал он, переходя на шёпот, и его осенила очередная догадка. — Погоди, если Франкин твой отец, значит, Феликс — твой сводный брат?
— Родной, не сводный, — поправила его девушка.
— Да, по отцу, — подумал, что понял её Дэн. — Но матери-то у вас разные.
— Дэн, — сказала Эмма, и положила руку ему на грудь, слегка похлопав, словно успокаивая. — Мы – близнецы.
Чтобы услышать всю эту невероятную историю в подробностях, Дэн увёл Эмму в библиотеку — единственное помещение, в котором в этой праздничной суете можно было укрыться.
— Он не может быть твоим близнецом. Ему всего двадцать восемь лет, — аккуратно напомнил девушке Дэн, боясь, что она ещё не совсем здорова, и память снова сыграла с ней злую шутку.
