Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
— Это всё из-за тебя, — зашипел снизу парень, с трудом повернув голову, и с ненавистью посмотрел прямо на Дэна. — Ты должен сдохнуть, сука! — И плюнул кровью из разбитой губы.
— Нет, Феликс, нет! — услышал Дэн возглас Виктории. Она зажимала руками рану на животе парня, а Изабелла пыталась оторвать кусок его рубашки, чтобы использовать как бинт.
— Я его подержу, давай за помощью и охраной, — отправил Дэн Арсения, рывком поднимая официанта, и выворачивая ему руки так, что парень зарычал от боли.
— Почему я должен умереть? — подтягивая его к себе, спросил Дэн.
— Потому что ты всё испортишь!
— Что испорчу?
— Всё!
Официанта увела охрана.
Когда его привезли из операционной и сказали, что угрозы жизни нет, и он легко отделался, Дэн подумал, что старик Ямпольский был прав — сегодня такая ночь, что чудеса случаются.
Он чувствовал тёплое плечо Евы с одной стороны, видел Евино лицо с другой и временами забывал какая из них настоящая. Виктория была мила и то и дело поправляла одеяло на спящем Феликсе. Арсений больше не смотрел на него как на врага народа, он обнимал Изабеллу, и она больше не краснела от его прикосновений.
Хотелось верить, что всё наладится. И только занозой в сердце засели слова официанта: «Ты всё испортишь!» Он уже чуть было всё не испортил. Неужели это было ещё не всё?
Конец третьей части"
