Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
— Феликс, — и парень охотно повернулся на её обращение. — Я должна тебе кое-что сказать.
— Мне? — он с сомнением посмотрел на девушку.
— Я думаю, все в этой комнате имеют право это знать, — продолжила Эмма, глядя при этом на Викторию. Вики закрыла дверь и заинтересовалась.
— Феликс, твой отец Анастас-Филипп Ранк, он и мой отец тоже.
Недоумение на лице Феликса. Недоумение на лицах у всех. И только Вики решительно преодолев расстояние от двери до Эммы, нарушила эту тишину:
— Я не поняла. Ева, ты сестра Феликса? А как же этот греческий бог? Аполлон?
— Вики, Эмма сестра Феликса.
— Развели здесь бразильский сериал, — фыркнула Вики.
— И мы — близнецы! — на этих словах Эммы Феликс искренне удивился, но снова не проронил ни звука.
— Но как это возможно? —Виктория решила говорить за всех.
Эмма начала рассказывать, а Дэн наблюдать за Феликсом. Он отлично умел скрывать свои эмоции. И чем больше говорила Эмма, тем непроницаемее становилось его лицо.
— Спасибо! — единственное слово, которое сказал Феликс Эмме. И Дэн понимал, что если Феликс о чём-нибудь спросит её, то не сейчас и не при всех. И Эмма понимающе кивнула ему в ответ.
Дэн хотел перевести разговор на что-нибудь другое, чтобы дать Феликсу время прийти в себя, но его опередила Изабелла.
— Я поняла, почему у тебя двойное имя, — сказала девушка. — Тебя назвали Сара Ранк при рождении, но, чтобы вывезти из гетто записали Эмма Браун.
— Да, тётя, которая забирала меня из детского дома, мамина подруга, она потом погибла при крушении поезда, сказала, что мама сама выбрала мне это имя в честь героини незаконченного романа Шарлотты Бронте.
— Да, потом ты стала Эмма Шейн, — Изабелла смерила взглядом Викторию, но та промолчала.
"— Я могу ответить на этот вопрос, — сказал Феликс спокойно, словно всё только что рассказанное его не касалось. Но Виктория, которая сидела к нему ближе всех, всё же сочувственно погладила его по руке. — Отец всегда был против того, что при рождении нам дают два имени. Одно имя согласно этой дурацкой таблицы, а другое имя — имя пробуждения, которое дают при инициации.
