Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
За своей беременной невестой Дэн не следил столь тщательно, и даже не беспокоился за неё. Сказал он ей лежать или не сказал, она всё равно встанет, когда сочтёт нужным. Вот, помяни лешего! Кто бы сомневался!
Виктория шла ему навстречу, используя в качестве носильщика своей верхней одежды Феликса. Совсем не вязалось с её обликом то, как она брела, понуро опустив голову и то, что с другой стороны от неё шёл Арсений.
— Отвези меня домой! — сказала она тускло и даже не попыталась к нему прижаться, а ведь вокруг было столько благодарных зрителей.
— Сейчас? — уточнил Дэн на всякий случай, не спуская глаз с Евы. — А как же Новогоднее застолье? Безумное бежевое платье с открытой спиной?
— К чёрту платье! — устало парировала Виктория. — Отвези. Меня. Домой.
Она стояла, опустив голову, и похоже, она действительно потеряла к празднику всякий интерес.
— Я не могу. Я обещал отвезти Эмму, — ответил Дэн, и только получив в ответ удивлённый взгляд своей фиктивной невесты, осознал, что ведь она одна не в курсе.
— Всё, я готова. Поехали? — раздался из-за его широкой спины голос Евы, и Дэн расправил плечи, чтобы закрыть её как щитом от тех молний, что тут же заискрились в глазах Виктории.
— Эмма? — Виктория бесцеремонно отодвинула Дэна и уставилась на Еву. — Только не вздумай говорить, что я ослышалась.
В её голосе звенел металл.
— Почему ты назвал её Эмма?
— Потому что она и есть Эмма. Эмма Браун, — ни один мускул не дрогнул на его лице.
— Я каждое слово должна вырывать из тебя клещами? — зло сверкнула она глазами на Дэна и продолжила прожигать ими дырку в девушке. — Эмма Браун первая жена моего отца. Сумасшедшая, из-за которой я появилась на свет с неизлечимой болезнью.
— Разве ты сделала не то же самое? — Эмма красноречиво уставилась на её живот.
— Давайте пройдём в мою комнату, — вмешался Арсений. — Вы начинаете собирать вокруг себя зрителей."
"Довольно просторная комната Арсения без труда вместила всех. Дэн вошёл последним.
— Я не такая как мой отец! Я люблю своего сына больше всех на свете! — Виктория ни на градус не остыла пока они дошли.
— Уверена, что твой отец тебя не любит? — и спокойствие в голосе Эммы не было Евиным. Это был мягкий всепрощающий и всепонимающий тон Эммы.
