Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
Поэтому всегда подписывался двойным, считая, что делать из второго имени тайну бессмысленно.
— Но ведь это не бессмысленно, — возразила Изабелла. — Его скрывают как любые личные данные, а ещё чтобы не лезло в глаза, что ребёнок рождён не по любви.
— Хренова толерантность! — возмутилась Вики. — Рожать детей без любви, не в браке, по необходимости стало нормой, но указывать на это типа неприлично? Мы что и так не знаем, кто из нас чего стоит?
— Может это не для нас, а для родителей? Чтобы они не знали взаимная у них любовь или нет.
— И дети! — возразила Вики. — Вот ты дура, однако! И много у тебя родителей?
— Сама ты дура! — огрызнулась Изабелла и румянец залил её бледные щёки, — Тем не менее у меня тоже двойное имя, как у всех.
— Не у всех, — возразил Дэн. — У меня одно — Даниэль.
— И у меня одно, — признался Арсений. — Угадайте какое.
— Можно я? — улыбнулся ему Дэн. — Семён?
И Ева, которая стояла рядом, легонько толкнула его плечом.
— А у меня второе имя Беатриче, — призналась Изабелла.
И если бы Дэн не смотрел в это время на Арсения, который его, как обычно в последнее время игнорировал, то не заметил бы, как изменилось выражение его лица. Но он смотрел.
— Как это символично, — сказала Ева. — Вот это же Беатриче?
Она показала на первую от двери картину на стене — рыжеволосая девушка с закрытыми глазами.
— Беата Беатрикс, насколько я помню, — ответила Изабелла.
— Да, автор Данте Габриэль Россетти, — сказал Дэн.
— И что в этом символичного? — закатила глаза Виктория.
— Почти всё, — ответил Арсений, и нездоровый блеск в его глазах Дэна насторожил. — Ты даже не представляешь себе насколько ты права.
Он посмотрел на Еву, а потом обнял Изабеллу, прижав её к себе, и заглянул в глаза.
— Не для кого здесь я не открою секрет, что люблю тебя давно. Со школы. С шестнадцати лет, — сказал Арсений, а Изабелла потупилась, густо покраснела, но перебивать его не стала.
Изабелла прикрыла рукой глаза, но этот фейспалм не мешал Арсению продолжать.
— Не спрашивайте меня, как я это узнал — мой отец всегда имел неплохие связи. Эта картина стала первой в моей коллекции. Меня сильно заинтересовало тогда значение наших вторых имён.
