Она сидела в чарах иллюзии, созданной для нее, ощущая скованность в этом мире из плоти и крови. Прозрачная и невесома, она могла проникнуть в любую вещь — от груши до величавого здания, но ее радость ограничивалась формой этого предмета. Вокруг нее простирался бесконечный дворец, разбитый на четыре части, каждая из которых была посвящена одному из четырех божеств....
- Виктория? – услышала новую для себя информацию Сара, - Ты назвал её Виктория? В честь той победы, что ты одержал над её матерью? Или надо мной?
- В честь самого постыдного поступка, который я совершил в своей жизни, - немного пришел в себя Шейн, - Эмма, я просто пытался выжить, выжить, чтобы помочь тебе. Но я не оправдываюсь, я не имел права этого делать. Лучше бы я умер вместе с тобой. Но как ты… я не понимаю…
Старуха молчала, и эта неизвестная Эмма вместе с ней."
"- Ранк сказал, ты ушла, потому что ничего не хотела помнить и ничего не хотела знать.
- А меня ты когда-нибудь любил? – спросила Эмма.
- Эмма, если я кого-нибудь и любил в своей жизни, то только тебя одну, - ответил Шейн.
- Я не верю тебе, - сказала она жестко, - Ты врешь мне, так же, как врал Ранк.
- Ранк использовал тебя, Эмма! – с чувством выкрикнул Шейн, - Я просил, я умолял тебя ему не верить, но разве ты меня слушала?
- Ты позволял ему меня использовать! - не унималась она, - Это было так смело, так перспективно, так захватывающе – вы мечтали изменить этот мир! У вас в руках было оружие, способное оживлять людей, и вы упивались своим могуществом.
Если Дэн что-то и понимал, то только то, что слышал фамилию Ранк. Феликс Ранк – был другом его девушки. И если это не очередное грёбаное совпадение, то Арсений был бесконечно прав – и Шейн и Франкин, и эта бабка, и эта непонятно откуда появившаяся Эмма – всё связано.
Шейн понуро молчал, опустив голову и прикрыв глаза.
- Эмма, прости меня, - сказал он тихо, - Прости, я должен был запретить ему использовать тебя для наших опытов. Сейчас я понимаю, что должен был.
И Дэн видел, как из-под ресниц по его щеке покатилась слеза. Дэн чувствовал себя лишним, но он уже не мог встать и уйти, не мог и пошевелиться, боясь обнаружить свое присутствие. Он словно случайно оказался на сеансе спиритической связи и хоть мало что понимал, но почему-то переживал. За обоих.
Эмма долго молчала, молчал и Шейн.
- Я хочу видеть Еву, - сказала она неожиданно.
- Сара, она не знает, как тебе помочь, - попытался снова объяснить Дэн.
- Скажи ей, что меня зовут Эмма Браун, - произнесла она и старушка на кровати судорожно вздохнула, словно её отпустило что-то, сжимавшее грудь.
- Евдокия Николаевна, - с надеждой обратился Дэн к старушке, но реакции, как и прежде не было.
- Эмма, - Шейн потряс старушку за руку, на которой так и осталась жесткая манжета. Ответа тоже не последовало.
