Заткнись! Снова Ева оказалась в роли спасательницы Новогодней ночи, но теперь она чувствует себя радостно и счастливо. Феликс выздоравливает, и Дэн был рядом, несмотря на холодный зимний вечер. Теперь каждая минута кажется особенной благодаря их присутствию друг у друга....
— Скажи, чтобы отнёс это в наш номер, — попросила Ева.
— Ээээ… — Дэн подбирал в уме правильные слова, — Всё это и есть наш номер. Такой небольшой стеклянный трёхэтажный номер.
Он приготовился к новому удару, но она бросила игрушечную биту на диван, упала в мягкие подушки, и взяла фужер с шампанским.
— А ванна в этом номере есть?
— Что-то типа биде тебе подойдёт? — ответил Дэн, падая рядом.
— Литров на … две тысячи?
— Думаю, поболя, — и он протянул ей проспект, взятый тут же на столике.
Она бросила его широким жестом в воздух и протянула ему свой фужер.
Как он её любил! Вот именно такую, безбашенную, сумашедшую, с потёками слёз на лице, с метающими молнии глазами, уставшую — да что там! — с грязной головой.
Хрусталь мелодично зазвенел — их фужеры запели, отмечая эту встречу — но ни один из них не произнёс ни слова. Это было больше слов.
— Прости меня, я такой идиот! — он прижал её к себе в бассейне с горячей водой.
— Прости меня, я такая дура! — ответила она.
Истосковавшиеся по её телу руки ни за что не хотели её отпускать. Больше ни за что! И губы срывали с её губ поцелуи как живительную росу, что возвращала его к жизни. Больше никогда!
Она как всегда была права, когда сказала: «Теперь я дома!». Волнуясь, он не оценил всей глубины этой фразы. Но сейчас, когда она лежала на его плече, порывисто вздыхая, словно у неё перехватывало дыхание, он почувствовал то же самое — словно с дальней дороги он вернулся домой.
И они ужинали на полу, на белых шкурах каких-то животных. А потом говорили всю ночь. Говорили и говорили, и никак не могли остановиться.
А когда из-за далёких покрытых снегом вершин выползло нежно-розовое утро, они рассматривали его в телескоп, и оно было искрящимся и безоблачным. Именно таким, каким и должно быть первое утро их новой жизни.
— Я в семь утра должна быть на раскопках, — сказала Ева, серьёзно глядя на часы.
— Тогда у тебя есть ещё целый час, чтобы выспаться, — улыбнулся он.
— А дорога?
— О, сорян! Тогда ты уже опоздала.
– Чёрт! — сказала она, падая на широченную кровать. — Мы точно не в Швеции? Эта кровать явно рассчитана на троих.
— Эта разница во времени нас доконает. Я совершенно не хочу спать, — он упал навзничь, раскинув руки в стороны.
