Заткнись! Снова Ева оказалась в роли спасательницы Новогодней ночи, но теперь она чувствует себя радостно и счастливо. Феликс выздоравливает, и Дэн был рядом, несмотря на холодный зимний вечер. Теперь каждая минута кажется особенной благодаря их присутствию друг у друга.
Ева прижала Дэна к себе со всей силы и не хотела отпускать ни на секунду, но она просто обязана была повернуться к этим шумным зрителям.
Они стояли там, внизу лестницы, чёртовы конспираторы. Все! Арсений, Изабелла, Феликс и Эмма, Крот, Офелия, Ирис, Тагарат. Стояли и хлопали. А ещё свистели и улюлюкали, когда Ева отвернулась и снова прижалась к Дэну.
По её щекам текли слёзы. И первый раз за эти бесконечно долгие месяцы это были слёзы радости.
— Теперь я дома! — сказала она.
— Добро пожаловать! — ответил он, и прижался губами к её волосам.
— Мы вместе?
— Теперь… навсегда!
Глава 26. Последняя сказка
С верхних ступеней лестницы тоже раздались аплодисменты — это их приветствовал персонал отеля. А потом разом заплакали скрипки. Все две. Они должны были играть весёлую мелодию, ведь девушка не убежала, плюнув ему в лицо. Видимо, такую и играли, просто, звук скрипки — он из всех выжимает слезу. А из его любимой плаксы — целые ручьи.
Ева плакала у него на груди, пока музыканты спускались, но плакать в присутствии двух пожилых скрипачей, виртуозно исполняющих Шопена, даже ей было не под силу.
Она вытерла слёзы и посмотрела на него с укором. Дэн точно знал почему. И Феликс, который предупреждал его, что Ева разозлиться, был бесконечно прав.
Дэн был гладко выбрит, в белой рубашке и костюме с иголочки, а Ева … уставшая, измученная, грязная, с немытой головой — именно этот аргумент она всегда приводила в оправдание, когда он куда-нибудь её внезапно приглашал, а она отказывалась. Но он решил не давать ей шансов к бегству. Неожиданность — была его стратегией. Невидимость — была его преимуществом. Невозможность больше жить без неё — его оправданием.
Он любил её любой, и заплаканной, но злой особенно сильно.
Он честно признался, что не знает и половины того, что организовал здесь Феликс. Его фантазии хватило только на надувную биту, которую он приготовил на тот случай, если она ещё не готова его простить. Он вручил это чудо китайской игрушечной промышленности Еве, когда они прошли по заставленной цветами дорожке в холл.
— Хм, подарок? — спросила она, взвешивая в руках своё орудие. — Жаль, что не настоящая.
И она со всей силы ударила его по плечу.
— Упс! — сказал опешивший официант, застыв с шампанским на подносе.
— Я знал, что тебе понравится, — сказал Дэн, потирая ушибленное плечо."
"— Простите, мадам, — сказал официант на французском, — если позволите, я оставлю это здесь. И он поставил поднос на круглый столик между двумя белыми кожаными диванами.
