Заткнись! Снова Ева оказалась в роли спасательницы Новогодней ночи, но теперь она чувствует себя радостно и счастливо. Феликс выздоравливает, и Дэн был рядом, несмотря на холодный зимний вечер. Теперь каждая минута кажется особенной благодаря их присутствию друг у друга....
— А он у тебя странный, — отозвалась бабочка. — Даже не верится, что твой родной брат.
— Только не говори мне, что теперь тебе нравится мой бледнолицый брат.
— Я и не говорю, — хмыкнула бабочка. — Завтра все возвращаются по домам. А через неделю мы уходим в настоящий поход. Там возможно, будут настоящие люди. И возможно нам придётся сражаться по-настоящему. Поэтому на дорогу Ратвис обязательно зайдёт в один храм… — Она сделала многозначительную паузу. — Возможно, именно там тебе и откроется истина."
"— Не смеши меня, Иом! Истина ясна и так.
— Наивная юная богиня, не познавшая любви и мужской ласки, — фыркнула Иом. — Все вояки ходят перед походом в один и тот же храм. Там, где им дают насладиться женским телом. Думаю, в последний вечер ты найдёшь его именно там.
Вечером, может быть. Сегодня как раз был последний день перед походом. Но до вечера ещё было далеко, а её обязанности никто не отменял.
Каково же было её удивление, когда в храме появился именно Ратвис. В своих неизменно красных кожаных доспехах он шёл прямо к ней. Шаги его гулко отзывались под сводами пустого зала. Он подошёл, опустился на одно колено и склонил голову.
— Моя богиня!
— Да ладно! — опешила Таэл.
Перед его носом была её огромная каменная ступня, и Таэл даже стало как-то неудобно, что она тут так неаккуратно разложила свои босые ноги такого неприлично большого размера.
Он же положил руку на мраморные пальцы и не поднимая головы продолжил:
— Я знаю, ты слышишь меня!
— Хренасе! - вслух удивилась Таэл. - Откуда знаешь?
Первыми на ум вечно шли словечки, которые она цепляла от Армариуса, и о значении которых только смутно догадывалась.
Но парень, конечно, её не слышал.
— Я знаю, она придёт в твой храм.
— А, приятно! Ну, ты продолжай, продолжай! - подбадривала она замолчавшего Ратвиса.
Он набрал воздуха в грудь, следующие слова дались ему с трудом.
— Завтра мы уходим на войну. Если со мной что-нибудь случится, она придёт в твой храм плакать обо мне. Умоляю, моя Богиня, найди способ сказать ей, чтобы не убивалась, а нашла в себе силы жить дальше. Со мной же всегда будет её светлый образ и её любовь.
