Заткнись! Снова Ева оказалась в роли спасательницы Новогодней ночи, но теперь она чувствует себя радостно и счастливо. Феликс выздоравливает, и Дэн был рядом, несмотря на холодный зимний вечер. Теперь каждая минута кажется особенной благодаря их присутствию друг у друга....
Их было так много, они рассматривали её и перешёптывались. И ей казалось, что это шелестят деревья за окном и они ей мерещатся. Но потом они предложили ей помощь, разрешили ей оставить ребёнка, потому что её путь сомнений и страданий и стал её истинным испытанием. И она прошла его, и в их власти даровать ей силу. Двенадцать пар рук на её теле, слова, произнесённые на древнем языке, и всё чего она не знала и забыла — всё это вернулось к ней болью, страхом, стыдом, разочарованием, сожалением, раскаяньем. А потом наполнило её до краёв новым знанием, знанием будущего, которое доступно ей одной, и новыми возможностями.
— Я уже сказал: древние боги. Истинные, настоящие, которые управляли когда-то страной под названием Кварта, потомками этого народа и являются все алисанги. Они короновали своих детей и сами лишились власти. Но их дети решили не продолжать свой род. Их души заключены в шары, но эти старые боги, их родители, бабушки и прадедушки они не могут умереть. И они всё ещё не лишены могущества. Они мечтают вернуть к жизни своих неразумных детей, поженить и продолжить свою династию.
— Поэтому они разрешили мне сохранить ребёнка? Потому что их дети тоже попали в беду?
— Да, это были очень добрые, честные и справедливые боги. Но их предали собственные жрецы. Но если бы ты не согласилась, если бы они не вмешались.
— Если бы, если бы… что теперь об этом говорить? — Вики посмотрела на свою порезанную руку. — Они тысячи лет ждали.
Треножник, окутанный туманом, всё ещё манил её, но не просить же этого бога подсадить её?
— Не лезь на этот стул! — сказал он и посмотрел на неё оценивающе. — А то ещё ногу сломаешь. Вдобавок к порезанной руке. Или лавры Пифии не дают тебе покоя? Кстати, если бы не твоя беременность, ты была бы сильнее. А так, — он выразительно посмотрел на её живот, — ты ведь даже не знаешь, что это девочка.
Она испуганно прижала руки к животу.
— Этого не может быть! Когда я забеременела, то избавилась от проклятья.
— Но ведь тебе вернули твой дар. Иначе ты не смогла бы стать той, кем стала.
Он смотрел на неё с сожалением, или с лёгким презрением."
"— Теперь он — девочка, — и он снова показал пальцем на живот. — А ты — пророчица. Поздравляю!
— А кто её…
Она повернула к нему голову, но он не дал ей договорить, прижав палец к её губам.
— Тссс! Ещё не время. Вселенная ещё не определилась.
