Заткнись! Снова Ева оказалась в роли спасательницы Новогодней ночи, но теперь она чувствует себя радостно и счастливо. Феликс выздоравливает, и Дэн был рядом, несмотря на холодный зимний вечер. Теперь каждая минута кажется особенной благодаря их присутствию друг у друга....
— Я же ещё и не такое могу! Вернее, мог… мог и не такое, — и он заметно сник.
— Как бы тебе объяснить-то, — положил ему руку на плечо Аполлон. — Тут как бы на самом деле не в этих фокусах дело, там другое. Всё серьёзнее…
Ева не стала им мешать."
"— Не отходи от меня ни на шаг, — предупредил её Дэн, взволнованно поправляя на ней красный бронированный жилет, когда она зашла обратно. — Пойдём, сейчас ты узнаешь тайны азуров.
И когда перед ними, сверкая огнями, открылся ночной город, Ева была первой, подошедшей к краю висящей в воздухе платформы.
— Не бойся, — сказал Дэну Баз. — Здесь ей ничто не угрожает.
— В последний раз, когда её изображал Ватэс, я тоже так думал, — ответил Дэн серьёзно. — Но следующей попытки у меня не будет. Эта последняя. Теперь, когда у тебя есть все эти знания, скажи мне, что ещё я могу для неё сделать?
— Поговори с Парацельсом, — ответил Страж.
И Ева, которая никак не могла оторвать глаз от завораживающей картины города знаний, и слушала их в пол уха, развернулась и посмотрела прямо на База.
— Он что-то ещё может сделать для меня?
— Да, он сделает это для вас обоих. И я буду считать, что моя миссия во всей этой истории закончена.
— А как же знания? — спросила Ева, когда они снова оказались в зале без Дерева. — Разве ты не хочешь передать их алисангам? Они веками переживали об их утрате.
— Знания?! — Баз посмотрел на неё с умилением. — Эти знания — зло.
— Я не понимаю, — покачала головой Ева.
— Эти знания, они сухи и безжизненны. Они констатируют факты. Гойя нарисовал Обнаженную Маху. А потом одел Маху. И тоже нарисовал. Вот что такое эти знания. А почему он так поступил, что чувствовал, как страдал, любил ли он её? Эти знания не дают ответы на все эти вопросы. А без них, без пронзительной истории, без слёз, без чувств они имеют ценность разве что для каких-нибудь заплесневелых в своей косности учёных.
— Значит, я всё-таки победила? — услышала Ева мягкий женский голос рядом с собой.
— Лулу? — удивился Дэн.
— Меня зовут Сама, — возразила она. — Я Хранительница или Мать всех душ.
— Легка на помине, — сказал Баз, отворачиваясь, но по его глазам было видно, что он рад её видеть.
— Ты не ответил, Армариус, — потянула она его за рукав.
— Нет, Сама, нет. Нельзя выбирать, что главнее знания или чувства, — ответил он, резко разворачиваясь.
