Заткнись! Снова Ева оказалась в роли спасательницы Новогодней ночи, но теперь она чувствует себя радостно и счастливо. Феликс выздоравливает, и Дэн был рядом, несмотря на холодный зимний вечер. Теперь каждая минута кажется особенной благодаря их присутствию друг у друга....
Она трогала его коротко стриженые волосы и что-то говорила, говорила, говорила, а он только медленно-медленно качал головой. Нет.
Дэн снял со своей шеи кулон, и Феликс невольно повернулся, чтобы убедиться, что он больше не видит Эмму, и она, видимо, заметив его взгляд, взяла его за руку. Теперь он её чувствовал, хотя и не видел.
А девушка, получив от Дэна кулон, стала осязаемой и плотной, какой обычно становилась Эмма и вдруг замерла, словно её прострелили, когда Ватэс вдруг не выдержал и со своего места сделал к ней шаг.
Она повернулась медленно-медленно. Она и со спины казалась Феликсу симпатичной, но кто знает, что там видел Дэн, когда так деревянно мотал головой. И всё же на её идеальном юном лице было не к чему придраться. Разве что к глазам, которые испепеляли Ватэса ненавистью.
— Это не Ратвис, — сказала она совершенно человеческим, а не птичьим языком, которым щебетала с Дэном. — Он похож на него, но это не Ратвис.
— Прошло несколько тысячелетий Таэл, — сказал Ватэс тихо.
— Разве для меня что-то изменилось?
И она сделала такое движение, словно хотела или наслать на них полчища смертоносных насекомых или вцепиться скрюченными пальцами в горло Ватэсу.
— Просто выслушай меня. Ты ни разу не дала мне возможности сказать. Другого шанса у меня не будет.
— Вы все предали меня. А ты, ты продолжал прикидываться, даже когда знал, что его уже убили.
От боли в её глазах Феликсу стало не по себе. Она повернулась к Дэну, провела рукой по его щеке.
— Его убили вместе с Иом, — успел вставить Ватэс, и она задержала дыхание и замерла, осознавая услышанное. — Ещё в том бою.
Она выдохнула медленно-медленно, и слёзы, замершие в её глазах, так и не потекли.
— Ты так горевала по своей подруге. Я боялся, что это разобьёт тебе сердце, если ты не сможешь выполнить её последнее желание.
Она открывала и закрывала рот, как выброшенная на берег рыба.
— У меня нет лица, я всегда такой, каким меня хотят видеть. Ты хотела видеть Ратвиса, и я был им.
Феликс сначала увидел, как меняется выражение её лица, а потом только повернулся, чтобы взглянуть на Ватэса. Твою мать! Они и, правда, теперь были с Дэном на одно лицо.
