Заткнись! Снова Ева оказалась в роли спасательницы Новогодней ночи, но теперь она чувствует себя радостно и счастливо. Феликс выздоравливает, и Дэн был рядом, несмотря на холодный зимний вечер. Теперь каждая минута кажется особенной благодаря их присутствию друг у друга....
Эти упрямые мужики! Ведь всё равно поступят по-своему! Ева нервно колотила пальцами по подлокотнику кресла-качалки, которое ей купили, чтобы она могла разгружать спину. Честно говоря, это совершенно не помогало, спина болела, но в отличие от упрямого Дэна, Альберт Борисович выполнял любую её даже самую вздорную прихоть. Кого она ещё могла попросить ей помочь? Эмму! Ну, кого же ещё! Евиными цепкими пальчиками она крепко держала их обоих и Дэна, и Феликса в ежовых рукавицах. Её они точно послушают!
Не знаю, как раньше обходились без телефона, но сейчас со своим животом Ева звонила даже на кухню, не то что Эмме на первый этаж.
— Эмма, может, ты тоже сочтёшь меня идиоткой, но у меня сложилось впечатление, что специально для меня через Анну Гард передали сообщение, что Феликс не должен ехать в Сосновку."
"Повторяя это очередной раз, Ева уже сама не верила, что это правда.
— Тогда это очень своевременно, — совершенно не смутившись абсурдности Евиного заявления, ответила Эмма.
Она была в спортивной форме и большие мокрые пятна на груди и спине красноречиво говорили о том, что Ева сорвала её с тренировки.
Эмма тренировалась каждый день всё то время, что была в Замке Гард. Всё остальное время она отсутствовала. И где она была, Ева не спрашивала. Но глядя на свои подтянутые мышцы, обтянутые эластичной тканью, Ева была рада, что Эмма увлеклась тренировками, а не едой.
— Своевременно? — переспросила Ева.
— Да, эти двое как раз собрались туда. Так что, можно сказать, что ты нарушила их планы, — невозмутимо ответила Эмма, вытирая тыльной стороной ладони со лба пот.
— Ты думаешь, они меня послушались?
— Однозначно, Ева! Тем более я собиралась с ними, и мне уже пришло сообщение, что планы изменились — мы едем вдвоём.
Ева облегчённо выдохнула.
— А зачем вы собирались ехать?
— Понимаешь, моя бабка сильно плоха. А ведь я провела с ней сорок с лишним лет вместе. А не прощу себе, если не попрощаюсь.
— Кэкэчэн? — сердце Евы мучительно защемило. Она посмотрела на свой странный календарь, который перестала заполнять после Нового Года.
— Мне тоже жаль. Передать ей что-нибудь от тебя?
— Конечно! Скажи, что я её помню и всегда буду помнить.
— Я передам.
И Эмма уже хотела уйти, когда Ева задержала её в дверях вопросом.
— Скажи, тебе не кажется, что эти двое как-то подозрительно спелись?
— Кто? — улыбнулась Эмма, но по её улыбке было понятно, что она прекрасно поняла кто. — Дэн с Феликсом?
— Они самые.
