Автор
Внутренняя дверь скрипит, и хозяин дома, Демидов Вилен Константинович, подзывает меня. Его жена Ирина смотрит на нас с презрением через плечо сына Максима — парня с отвратительным характером, которого нужно заставить исправляться. Блондинка рядом с нами — это новая любовница Виля, и ее присутствие только усиливает нервозность в этой комнате....
Девятнадцатый номер… двадцать первый… двадцать третий… двадцать пятый…
Впечатав пластиковый прямоугольник в замок, я толкаю дверь так, что она с размаху ударяется в стену.
На долю секунды в голове мелькает мысль, что Лия может спать, а я своим появлением разбужу её и напугаю… Но только на долю секунды… Открывшееся зрелище не даёт шанса ошибиться.
54
Если бы я не знал наверняка, что Лия находится в этом номере, я бы её сразу не узнал.
Её бледное, как мел, залитое слезами лицо сковано ужасом и безысходностью, подбородок и губы трясутся.
Прижавшись к стене, она держит в вытянутых руках вазу с обломанными краями, пытаясь защититься от него.
Платье задрано до пояса, спущенные колготки разодраны в нескольких местах. Белья нет.
Напротив неё — он, в рубашке и трусах, оттянутых стояком. Кровь на его виске — последнее, что я замечаю.
Перед глазами опускается кровавая пелена, бешеный бит в голове выключается, исчезают любые мысли.
Самое страшное, что только я мог себе представить, поднимаясь сюда, — реальность оказалась ещё кошмарнее.
"Ярость, оказывается, имеет цвет. Жгуче-красный. Багровая пелена затягивает собой всё вокруг, оставляя в фокусе лишь его уродливый силуэт.
Убить. И это не мысль — мыслей нет. Убить — это инстинкт, потребность.
Я больше не владею телом — сейчас оно владеет мной, выполняя диктуемую программу: уничтожить, сломать, отомстить, наказать, размазать. Убить, убить.
Я с разбега врезаюсь в полуголую тушу, но боли столкновения не ощущаю.
Насильник отлетает в сторону, с грохотом врезаясь в кресло, его голова бьётся о паркет с глухим, надтреснутым звуком. В следующую секунду я уже сижу на нём.
Первый удар — в челюсть. Хруст крошащихся зубов падает в топку ярости, но не глушит её, а разжигает сильнее.
Второй удар — под скулу, чтобы наверняка сломать кость. Третий — в переносицу.
Влажное тепло струится по костяшкам пальцев, стекает к локтям.
Морозов беззвучно открывает и закрывает рот… Наверняка стонет, но я не слышу. В голове звучит лишь собственный голос, требовательно повторяющий: убить, убить.
За то, что взял ключ. За то, что посчитал, что ему можно.
За то, что тронул её.
За то, что её слёзы и испуг не помешали ему возбудиться.
За то, что он совершил самое мерзкое, что возможно сделать по отношению к женщине.
Он выставляет руки в попытке закрыться. Я сбиваю их локтем и бью снова.
