Автор
Внутренняя дверь скрипит, и хозяин дома, Демидов Вилен Константинович, подзывает меня. Его жена Ирина смотрит на нас с презрением через плечо сына Максима — парня с отвратительным характером, которого нужно заставить исправляться. Блондинка рядом с нами — это новая любовница Виля, и ее присутствие только усиливает нервозность в этой комнате....
Поэтому начну с того, что я действительно очень люблю Лию. Люблю во всех смыслах: как женщину, как друга и как самого необыкновенного человека, который мне встречался. Вы, наверное, понимаете, что, испытывая такие чувства, сложно так запросто отказаться от неё.
Моё признание не производит на Ингу ни малейшего впечатления, даже напротив, её глаза враждебно сужаются.
— Разве в столице мало хороших девушек, Леон Виленович? Насколько я знаю, у вас проблем с поклонницами никогда не было. Зачем вам именно Лия?
Я делаю длинную паузу, прежде чем ответить: надо перевести дух и принять тот факт, что зашоренность Инги чересчур глубока и что ей, кажется, действительно сложно поверить в то, что в чьих-то глазах её дочь — тот самый алмаз, ценнее всех бриллиантов.
— Я уже ответил: потому что Лия очень значимый для меня человек, единственный в своём роде. В столице может быть сколько угодно девушек, но мне нужна именно она. Так уж вышло.
— В своё время вы то же самое говорили своей невесте, — в её голосе отчётливо слышен упрёк, — и мы все знаем, чем всё закончилось.
Мысленно я усмехаюсь: в том-то и дело, Эльвире таких вещей я никогда не говорил.
— Я не буду извиняться за то, что имел отношения до Лии. Я закончил их, как только понял, что на самом деле испытываю к ней. И то, что я отменил свадьбу, является очередным доказательством серьёзности моих намерений.
— Нет никаких гарантий того, что через пару лет вы так же не поступите с Лией.
— Сто процентных гарантий никто не может дать, даже сервис гарантийного ремонта.
Инга громко фыркает, давая понять, что последний вариант событий никак не рассматривает. И это пренебрежение в адрес собственной дочери, чем бы оно ни было обусловлено, злит меня так сильно, что я не успеваю взять себя в руки.
— Почему вы так настолько её не цените? — на эмоциях я делаю шаг вперёд.
— Рождённый ползать летать не может, Леон Виленович, — горько замечает она. — Поэтому.
Я шумно вздыхаю. Здесь Инга права. По этой причине она и вернулась в этот город: здесь её нелюбовь к себе не так бросается в глаза на фоне окружающего уродства.
— Лия определённо рождена, чтобы летать.
