Автор
Внутренняя дверь скрипит, и хозяин дома, Демидов Вилен Константинович, подзывает меня. Его жена Ирина смотрит на нас с презрением через плечо сына Максима — парня с отвратительным характером, которого нужно заставить исправляться. Блондинка рядом с нами — это новая любовница Виля, и ее присутствие только усиливает нервозность в этой комнате....
По-вашему справедливо, что ребёнок спасает собственного родителя, жертвуя и собой, и будущим? Я сам какое-то время пытался оправдывать чужие ожидания и в итоге чуть не убил человека. Вы должны знать, что Лия никогда не полюбит этот город. Она слишком для него хороша. Я не знаю, сколько времени ей потребуется, чтобы она возненавидела себя и вас за то, что вынудили её сюда приехать, но это обязательно случится…
Инга гневно вскидывает голову.
— Я не вынуждала…
— Вынудили. Лия совершеннолетняя и имеет право принимать собственные решения.
— Конечно, она скажет, что захочет уехать… потому что увидела вас и размечталась…
— И что в этом плохого? В том, что у Лии есть мечты и стремления? Столица находится в нескольких часах езды. Она будет вас навещать, когда угодно. Я сам буду её привозить. И при желании вы всегда можете вернуться и жить рядом.
Опустив голову, Инга качает головой. Её лицо покраснело, на кончике носа повисла слеза.
— Просто вы понятия не имеете… У вас ещё нет собственных детей…
— У меня есть отец. Ему тоже тяжело отказываться от собственных убеждений, но он не раз это делал ради меня. Перед отъездом Лия сказала, что большую часть жизни сомневалась в вашей любви, но теперь в ней убедилась. Если это так, не душите её. Дайте возможность жить счастливо и свободно.
Громко всхлипнув, Инга закрывает лицо руками.
Дверь позади меня хлопает, и в комнату врывается Лия.
— Мам… — она переводит взгляд с рыдающей Инги на меня. — Что случилось?
Я смотрю, как она опускается перед матерью на колени, как отводит руки от её лица, и понимаю, что всё равно её увезу отсюда. Что бы ни сказала и не решила для себя Инга, я не позволю Лие жить чужую несчастливую жизнь.
Однако моя воинственность оказывается преждевременной.
— Скажи, ты хочешь отсюда уехать? Вернуться… — будто не в силах выговорить название города, она кивает на меня. — Леон говорит, что там тебе будет лучше.
— Я очень хочу, мам, — отчаянно шепчет Лия. — Я честно пыталась… Здесь всё не моё. Совсем не моё… Но мне страшно оставлять тебя одну… Не хочу, чтобы тебе было плохо…
— Тогда поезжай… — перебивает Инга.
