В теплых и необъятных объятиях Элли ощущает себя как новичок в своем собственном теле. С каждым рывком все более интенсивно, она погружается в горячую бездну, где тело взрывается от незнакомых чувств и страстных движений. Элли ощущает себя маленьким жалким существом, терпящим нечто большее, чем он мог предположить....
Когда мы с тобой месяц назад списывались в директе, у тебя даже мыслей не было приехать. Потом ты пропала. На звонки и сообщения не отвечала. И вот теперь ты здесь. Усталая. Худая. В глаза не смотришь. И постоянно на нервах. Эля, я не дура. Рассказывай.
- Лен… Я не хочу вмешивать… Я вообще зря приехала…
- Не зря. Ты мне помогла когда-то. И очень сильно."
"- Да чем я тебе помогла…
- Вовремя сказанными словами.
Я молчу. Вспоминаю ту нашу ночевку на даче бабы Шуры, наше ночное купание, ее слезы и мои, немного пьяные, но очень убедительные слова.
Тогда я верила в то, что говорила.
Да и сейчас, в принципе, верю. Но с оговорками. Потому что ты можешь не оглядываться на окружающих…
Но здесь нет гарантии, что окружающие не будут оглядываться на тебя.
Я не отследила этот момент, и попала по полной программе. И еще принесла беду своей подруге.
Беременной счастливой подруге. Черт.
Видно на моем лице отражается вся напряженная работа мысли, потому что Лена неожиданно улыбается, мягко гладит меня по руке.
- Не напрягайся. Знаешь, давай-ка отдохни лучше с дороги. Тебе надо в душ, поесть, прийти в себя. А потом расскажешь, что случилось. И мы решим, говорить ли что-то Дане, или своими силами обойдемся.
Я неожиданно чувствую такую усталость, понимаю, что этот дурацкий месяц в дороге я толком и не спала, и не ела, и все время на нервах, все время оглядываясь… И я так измучилась!
И теперь слова Лены, такие простые, такие добрые, обезоруживают.
Я просто повинуюсь.
Иду в душ, долго и с наслаждением моюсь, ощущая, как с меня, наверно, тысяча тонн грязи сошла, хотя я за этот месяц мылась, конечно, и в хостелах останавливалась, и вообще не так уж плохо путешествовать автостопом одинокой девушке…
Господи, кого я обманываю? Плохо, очень плохо! Страшно! Тяжело! Ужасно!
Я неожиданно начинаю трястись, упираюсь в стенку руками и плачу. Тихо и беззвучно. Чтоб Лена не услышала. Потом успокаиваюсь, ожидаю, когда перестанут дрожать руки, торопливо умываюсь, окатываю себя холодной водой и выхожу.
Лена уже подсуетилась, на столе в гостиной чай и бутерброды. Я ем, пью, наслаждаясь горячим мятным вкусом.
Лена не выспрашивает. Она вообще потеряла недавний напор почему-то. Только смотрит внимательно, подталкивает мне то вазочку с конфетами, то домашние печенья.
Я наедаюсь и жду разговора.
Надо все рассказать. А потом найти в себе силы, собраться и уйти.
