В теплых и необъятных объятиях Элли ощущает себя как новичок в своем собственном теле. С каждым рывком все более интенсивно, она погружается в горячую бездну, где тело взрывается от незнакомых чувств и страстных движений. Элли ощущает себя маленьким жалким существом, терпящим нечто большее, чем он мог предположить....
Я строю саму невинность, почему-то на алкогольные пары и легкий стресс от бешеного дня это ложится сплошным удовольствием.
Караоке, оно же – кальян-бар, а вдобавок еще клуб, неподалеку. Народу полно, все веселые, и, в основном, наши ровесники.
Мы моментально начинаем танцевать. Потом что-то пьем, болтаем.
А потом Татка поет.
И делает она это так, что у меня реально сердце бьется, как бешеное.
У нее талант. Она поет на сцене, глаза закрыты, и песню, медляк, кажется, от Ланы дел Рей, несмотря на сложность, вытягивает, да еще так, что мурашки по коже.
Я замираю.
Смотрю, не отрываясь, не замечая ничего вокруг. Голос Татки буквально взлетает над толпой, так же, как и я, завороженной происходящим.
Лицо ее, с закрытыми глазами, невероятно красивое, настолько волшебное, словно в другое измерение попадаешь.
А потом она открывает глаза. И смотрит в сторону входа. Не отрываясь.
Слезы текут по щекам.
Я разворачиваюсь. И вижу Сергея. Он стоит с самого края танцпола, на котором люди уже телефоны выставили, создавая дополнительную подсветку.
Но Татка никого не замечает. Только его видит. И он только ее. И от этой сцены буквально перехватывает дыхание. Я сглатываю неожиданно выступившие слезы, делаю шаг назад, упираясь во что-то. В кого-то.
И этот кто-то меня обхватывает. И держит.
И рот зажимает жесткой ладонью.
27. Наказание строптивой. Зверята.
Ромка и не помнит, когда в последний раз так злился. Хотя, нет! Помнит! И не особо давно, кстати! И, самое главное, все по тому же бл*дскому поводу! Котена!
Вот не было у них, веселых свободных парней, печали, так нашли!
Злость не отпускает с того самого момента, как они с братом услышали неосторожную, возмущенную фразу Элли, из которой уловили в основном, «Сергей» и «спать».
Он тогда глянул на Димаса, оценил степень охерения, понял, что сам выглядит не лучше…
И разозлился.
Ну и наделал делов, естественно. Как же без этого?
Во-первых, они наехали на Котену.
Прекрасно зная, что делать этого не стоит. Нельзя. Она у них такая… Своеобразная. Непредсказуемая.
Там, где любая другая начала бы объяснять ситуацию и , возможно, уверять в том, что им послышалось, Элли, наоборот, оскалилась, зашипела кошечкой, выпустила коготки, полоснула прямо по сердцу злыми словами.
И сбежала, вильнув хвостиком темных волос.
Они, естественно, кинулись догонять.
И вот каким-то образом не догнали!!!"
"Еще один, бляха муха, повод для злости!
Сбежала, хитрая, наглая, поверившая в себя коза! Это добавило злости, удесятерив азарт.
