В этой истории Элоиза, дочь короля, вынуждена оставить любимую работу и родных, чтобы стать частью новой жизни, где ценность личности уступила место материальным ценностям. Ее приход в новый мир не означает только перемены, но и вызовов, с которыми ей придется справиться, чтобы сохранить свой характер и веру в счастье....
— В чём их обвиняют? — услышал Алистер, с каждым словом принцессы искра надежды, разгоревшаяся внутри, стала меркнуть.
— Ворожат с водой. А вода — это святость! Нельзя оставлять их в живых! Дьявол вскорости поглотит их души окончательно, и они отравят все источники воды! — взвыл кто-то, по голосу Алистер определил, что это монсеньор Керье. — Что бы вы там ни решили, как бы ни жалели этих выродков, Вы не можете идти против церкви, Ваше Высочество!
— Детей перевести в замок, приставить охрану. Будем проводить расследование, пока я полностью не удостоверюсь в их виновности… или невиновности, — раздалось через несколько томительных секунд, — монсеньор Керье, я не иду против законов церкви.
Алистер вывернул шею под невероятным углом, чтобы хоть что-то рассмотреть, но он видел лишь отблески факелов и тени людей на полу.
— А здесь у вас кто, сэр Томас? — продолжила говорить Её Высочество, обращаясь к коменданту.
Люди подошли ближе к его камере, и лорд Донован, наконец-то, смог увидеть, что происходит.
— Ваше Высочество, — снова поклон, — это ведьма. Она совсем недавно загубила роженицу, та померла, бедняжка. Сему происшествию есть многочисленные свидетели. Завтра её казнят.
— Её тоже перевести вместе с детьми. Я хочу сама заняться колдунами на МОЕЙ земле, — и было это сказано так, что ни у кого не осталось никаких сомнений. И возражений.
Кроме епископа Керье, тот с шипением кинулся на дверь, за которой находилась повитуха, и прокаркал:
— Не позволю! — видать у монсеньора накопилось и он не выдержал, его аж трясло от праведного негодования.
— Сэр Локвуд, — спокойно произнесла Её Высочество, и великан сделал широкий шаг в сторону взбунтовавшегося священника, недвусмысленно положив ладонь на рукоять меча. Епископ сбледнул с лица и тоненько проблеял:
— Я отпишу Его святейшеству! Вы позволяете себе чинить препятствия святой инквизиции в её богоугодном деле!
— Монсеньор, — устало сказала принцесса, и откуда столько терпения в такой маленькой девочке? — Моё слово против вашего? Вы перечите мне?
Епископ сглотнул, оглянулся, но не нашёл поддержки, даже его помощник викарий, куда-то запропастился.
