При учебных запусках стратегические ракеты терпят крушение. Контрразведчик Евсеев и разведчик Полянский расследуют саботаж на ракетно-ядерном щите страны. Им предстоит выявить врагов, скрывающихся в рядах системы, и предотвратить катастрофу.
Псевдо не было привязано к фамилии прикрытия – Кински так, как кликуха Бес-Бескозырка привязана к фамилии Бескудников, носителя которой Техник завербовал в 2007 году на случай необходимости выполнения «мокрых дел». Бес-Бескозырка проходил под этими погонялами всю жизнь, и его знали все – от профессиональных преступников до сотрудников уголовного розыска и исправительных колоний. Знали и чем он занимается: в прошлом – разбойными нападениями на квартиры, а потом – рэкетом и руководством крупной ОПГ в Тиходонске. Если кличка где-то «засветится», от нее легко перейти к самому Бескозырке. Произойдет громкий налет – по «почерку» тоже обязательно «отработают» известного фигуранта. То есть кликуха, способ совершения преступлений и личность гражданина Бескудникова образуют равнобедренный треугольник и от каждой его вершины можно легко добраться до двух остальных."
"Другое дело – псевдоним Техник. Он никогда ранее не существовал и был присвоен только для проведения данной конкретной операции. Его знал лишь ограниченный круг тех, кто был непосредственно в ней задействован. После завершения операции он перестанет существовать. Если бы даже псевдоним стал известен русской контрразведке, это бы ни на шаг не приблизило ее к Роджеру Кински. Вычислить его по совпадению псевдо с родом занятий было нереально. Кински не имел никакого отношения к гаражу, кондиционерам, шифровальным машинкам или другим техническим системам, а занимал скромную должность политического обозревателя пресс-службы посольства США в Москве.
Сидел в крохотном кабинете на пятом этаже нового здания посольства в Большом Девятинском переулке. Годовой оклад, даже с учетом традиционного рождественского бонуса, весьма скромен по нынешним московским меркам. Круг его обязанностей в трудовом контракте очерчен довольно смутно: освещать в печати политическую обстановку в России, давать комментарии событиям российско-американской политики и способствовать взаимопониманию двух народов. Довольно общо для политического обозревателя с дипломатическим иммунитетом. Даже странно…
А может, ничего странного и нет. Может, просто так надо.
Справедливости ради надо заметить, что Техник не слишком усердствует на ниве международной журналистики. В кабинете своем бывает редко. Если он на месте, из-за двери слышится негромкая музыка – как правило, это европейские композиторы начала – середины XVIII века. Техник любит музыку. Только звучит она недолго, и он опять куда-то надолго исчезает.
