Эмблема с секретом, как загадочный знак на борту «Антиволны», привлекает внимание к тайне, который скрывает шифрованный код внутри него. Корабль в Баренцевом море кажется спокойным, но неустанный ветер и непредсказуемые волны лишь подчеркивают его силу и надежность.
Шефа русского отдела видели бледным, видели зеленоватым, видели серым, как сырая цементная штукатурка. Но таким его еще не видел никто и никогда.
– Значит ли это, Кольбан, что мы создали новое сверхэффективное электронное оружие? – спросил Паркинсон, чеканя каждое слово. – Что мы можем запустить десять, двадцать таких «Misty» и таким образом вывести из строя все стратегические ракетные силы России? А в перспективе – силы любого противника?
До присутствующих постепенно дошло, что он имел в виду.
– Нет, не значит! – прозвучал в кабинете скрипучий голос Кольбана, разом похоронив все надежды на безграничное господство.
– Почему? – спросил Паркинсон.
– Радар работает в определенном спектре частот – от 130 до 300 гигагерц. В каком диапазоне его излучение отключает русские компьютеры, никто сказать не может. Возможно, это зависит от индивидуальных характеристик элементов его микросхем: начиная от чистоты кремния в транзисторах и кончая пределами величин резисторов.
– Все можно повторить, – угрюмо процедил Канарис.
– Все, да не все! – усмехнулся профессор. – Феллман сказал ясно: это невероятное совпадение параметров! Не-ве-ро-ят-но-е! Как можно повторить невероятность? Кто слышал о таком?"
"Наступила тишина. Большинство присутствующих ощущали себя приготовишками на споре десятиклассников.
– А микросекунда – это сколько? – шепотом спросил у Феллмана Канарис.
– Десять в минус шестой. Одна миллионная, – ответил Феллман.
Паркинсон свел брови.
– Неужели никто не может решить эту задачу?
– Рональд Сазерленд может, – сказал Кольбан. – Точнее – мог. А теперь… Боюсь, действительно никто!
– Вот и съездил отдохнуть в Ниццу, – вздохнул Феллман.
