Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Раздел Chitat.online для книги «Эмиграция, тень у огня» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Первый класс — белая полоса, второй — голубая, третий класс, жесткий вагон — красная полоса… Американское производство…
Официант принес тарелку с четырьмя свернутыми пухлой розой булками и розетку с фирменным маслом. Не только чеснок, но и укроп и кинзу добавляла местная повариха в это масло. Яков Моисеевич разрезал булочку, подцепил ножом желтый шмат и стал основательно утрамбовывать его в рассеченное брюхо булки. И вдруг протянул мне требовательным жестом моего деда, почти уже забытым мною жестом… Я растерялась, растрогалась, пробормотала что-то и послушно взяла булочку, хотя уже давно сижу на диете и мучного стараюсь не есть.
— Между прочим, я был свидетелем знаменитого взрыва на мукденском вокзале, когда убили старого маршала Джан Цзо-Линя. Вам, конечно, это имя ничего не говорит… Джан Цзо-Линь, он был кавалерийским офицером при китайской императорской армии. А после того, как свергли последнего китайского императора династии Мин — это произошло в 1911 году, — Джан Цзо-Линь стал просто бандитом.
— А куда делся император? — спросила я.
— Никуда. Он повесился в Угольной башне Запретного города в Пекине, когда маньчжуры рвались к стенам города. Так вот, Джан Цзо-Линь… Он был неграмотным. Подпись его была — отпечаток большого пальца. Со своей шайкой поначалу совершал налеты на банки, на богачей. Все раздавал крестьянам, такой китайский Робин Гуд… Курил опиум — набивал трубку, раскуривал свечой… В Русско-японской войне воевал и на той, и на другой стороне, но после войны поставил на японцев. Был властителем Маньчжурии, а хотел стать новым императором Китая. У него была кличка «Дун-Бей», а бандиты его звались «хунхузами» — «краснобородыми».
— Довольно странные военные отличия.
— Хной красили… — пояснил Яков Моисеевич. — Влетает, бывало, на коне в зал суда, где идет заседание. Говорит судье: ты отъявленный мерзавец, все судишь в пользу богачей! Приговариваю тебя к смертной казни! Достает маузер с прикладом и…
— Как это — маузер с прикладом? — спросила я."
"— Ну, деревянная кобура служила прикладом. Да… В Китае в то время пооткрывалось множество банков. Любой мерзавец мог открыть банк, ограбить людей и смыться. Много было таких случаев. И вот, Джан Цзо-Линь приглашает однажды на банкет десять самых крупных банкиров…
Когда он вот так приглашал к себе, люди оставляли дома завещание… Ну, и он им говорит: «Я разрешил вам открыть банки, думал, будете поступать по справедливости. Вы же, кровососы и подлецы…»
— …всех шлепнул?
— …не всех, одного оставил, чтобы тот потом людям рассказывал. Их выводили по одному во двор, рубили головы… А Джан Цзо-Линь приговаривал сидящим за столом: «Кушайте, кушайте, угощайтесь, приятного аппетита!»
— Я смотрю, он вам нравится, — заметила я.
