В гуще рутинных повседневностей кухни один случай превращается в трагедию. Упасть может даже обычный крючок, но вот что происходит дальше — это история о тщетной эмиграции и томительном ожидании вдали от родного места. Внутри закрученная напряженность дыханий переплетается с холодом незримого прошлого, создавая атмосферу загадочности и предательства....
Безусловно, «Бюллетень» уникальное явление в том, какую объединяющую функцию и ля-ля-ля-ля-ля… (перебежками, нежно, ласково!)
Те драгоценные сведения о жизни неповторимой общности выходцев… и ля-ля-ля-ля-ля… (Невесомо, едва касаясь перстами! На кончиках пальцев!)"
"Ценнейший материал, который представляют собой воспоминания, публикуемые на страницах… и ля-ля-ля — три рубля… (сон навеять, сладостный сон на дракона, и тогда…)
Мы со своей стороны — то есть совет директоров «Джерузалем паблишинг корпорейшн» — готовы взять на себя ответственность за сохранность уникальных материалов (повторяя жест Мориса Эдуардовича, я широко повела рукой в сторону книжных шкафов.
И тут в переговоры вступил генеральный директор «Джерузалем паблишинг корпорейшн». Он издал свой дикий смешок, столь напоминающий непристойный звук во время проповеди в кафедральном соборе, и сказал:
— А нам, татарам, все равно — что е…ть подтаскивать, что ё…ных оттаскивать.
Белая овечка испуганно открыла глаза. Черная тряхнула кудряшками.
А я сильно пнула его ногой под столом.
Переговоры побежали живее. Как будто взмокшие от жары (помещение отапливалось, старички грели кости) участники конгресса скинули фраки, расслабили галстуки и закатали рукава рубашек.
Пожилой школьник, тот, что заваривал (и плохо заварил!) для нас чай, принес всем минеральной воды.
Витя, как всегда, лез перебивать собеседников, с чудовищным апломбом нес чудовищную ахинею и с ходу заламывал цены. Старички валились со стульев.
Известно ли уважаемому ЦЕНТРУ, что на современном издательском рынке газеты давно уже верстают на компьютерах, а тот способ, которым делается «Бюллетень»…
— Ничего, ничего, — сказал Морис Эдуардович, — как-нибудь, мы потихоньку, по старинке. В типографии, где выполняют наш заказ, стоит старый добрый линотип…
— Что это за типография? — спросил Витя.
— «Дети Харбина», — невозмутимо отвечал старик. — Мы сотрудничаем с ними тридцать девять лет…
— А когда дети Харбина уйдут в лучший мир? — спросил Витя.
И я опять пнула его под столом. Но он закусил удила, хамил и брызгал слюной на китайцев.
— А заголовки?! — орал он. — Как вы делаете заголовки, виньетки и прочее?!
— Там есть наборная ручная касса.
