Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Раздел Chitat.online для книги «Эмиграция, тень у огня» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
После полудня премьер-министр собирает совещание представителей силовых структур по вопросам борьбы с «тоннельными взрывами»… Армейские источники опубликовали наконец список убитых при взрыве в Рафиахе израильских солдат.
— Ты не помнишь, — спрашивает меня муж, — она взяла синий свитер?
* * *Каждую пятницу, ближе к полудню, у меня дома раздается звонок. Я снимаю трубку и слышу страстный голос дочери:
— Ставь жарить картошку, я уже в Иерусалиме!!!
Я хватаю самую большую сковороду, раскаляю масло и вываливаю на нее целую миску чищенной с утра и нарезанной картошки.
Когда в первую свою побывку из армии она позвонила с воплем: «Го-о-ло-о-дна-ая-я-я как соба-а-ка-а!», отец философски мне сказал:
— А что ты думала? В любой армии всегда голодно… У нас, в Перми, помню, плеснут тебе щей в миску, а там три синих пленочки плавают вместо мяса.
Ну, вваливается ребенок и, едва сполоснув руки, набрасывается на картошку.
— Что ж ты голую картошку-то… — пытаюсь я сердобольно встрять, представляя, как же оголодала девочка, если ей одной лишь картошки довольно, — возьми вот баклажаны.
Она с полным ртом:
— Какие баклажаны?! Я их уже видеть не могу! У нас каждый день пять видов закусок с баклажанами.
— Ну, рыбку возьми.
Она вытаращивает глаза:
— У меня рыба уже из ушей лезет! То тунец, то форель, то карп, то копченая, то соленая…
Я несколько оторопела.
— А курицу будешь?
— Мам, ну, сколько можно эту курицу есть! Каждый день курица!
— Минутку, ты сказала, что голодная… Я поняла, что вас плохо кормят.
— Ужасно! Ужасно кормят!
Тут я взялась за допрос серьезно:
— Так. Давай с самого начала. Молоко дают?
Она удивилась:
— Молоко? А зачем? Оно на столах стоит, конечно, но только для кофе. Зачем его пить? Есть же йогурты, творог разный, кефир, ряженка, то-се…
— А именно что: то-се?
— Ну, сыры там всякие, какие-то каши дурацкие… салаты… яйца… Омлеты в основном. Глазунью сделать как следует — не умеют. Я говорю: «Дуду, не зажаривай слишком, я так не люблю!» А он, как будто назло, — зажаривает и зажаривает! Когда с луком, так еще ничего, а когда с грибами — тут он вообще не умеет…
— Понятно… — ледяным тоном сказала я. — А выпечка?
— А что — выпечка? Кому нужны эти круассаны и пироги: килограммы набирать? Это вообще еда нездоровая. И гарниры все эти… Я вместо них просто овощи и фрукты ем.
— Знаешь что, — сказал мне отец. — Гони ты отсюда в три шеи эту зажравшуюся буржуйку! Дай сюда ее картошку, я доем!
— Не-е-т! — заорала дочь, обнимая тарелку.
