Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Раздел Chitat.online для книги «Эмиграция, тень у огня» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Кстати, — продолжала Рита, осторожно оглядываясь вокруг на вдумчиво жующих сотрудников «Курьера». — Ты знаешь, что Яша написал роман «Топчан», где в середине есть развернутая страниц на десять сцена полового акта? Так вот. Ничего более занудного в жизни мне читать не приходилось… Да скоро сама прочтешь, — добавила она. — Яша уже намекнул, что даст мне этот роман набирать.
— Как?! — поразилась я. — В рабочее время?
Катька, которая давно с нетерпением ждала обещанной сцены полового акта, посмотрела на меня с суровым состраданием и сказала:
— Ой, ну с тобой совсем неинтересно разговаривать…
…После обеда забежала Сима Клецкин из «Ближневосточного курьера». Она жила в Стране уже лет пятнадцать, десять из которых проработала в «Курьере», в отделе объявлений. Когда-то в Москве Сима шилась у одной портнихи с нашей Ритой, они и здесь приятельствовали.
— Девочки! — выпалила Сима испуганно-весело. — У вас, говорят, редактор новый, — не оставьте в беде!
— А что такое? — спросила Рита.
— Да тут текст объявления отредактировать надо. — Вид у нее по-прежнему был странно возбужденный. — Мы вообще-то объявления не редактируем, но тут случай особый.
— А много там текста? — спросила я.
— Да нет, — хохотнув, словно подавившись, сказала она. — Одна фраза. — И протянула мне тетрадный лист.
— А что это за слово тут, первое, не могу понять? — спросила я.
Катька выскочила из-за компьютера и заглянула в листок, уперев острый подбородок в мое плечо.
— Вот это — «е́бу»?..
— Ты что, придуриваешься? — спросила Катька.
— Вы не там ударение ставите, — каким-то торжественным тоном поправила Сима. — Он дает объявление о том, что он… всех подряд за пятьдесят шекелей.
— Кого — всех? — растерянно спросила я.
— Так дорого, — заметила Рита меланхолично, продолжая набирать текст, — израильтяне это делают бесплатно…
— Постойте, — сказала я. — Может быть, это какая-то аллегория? Может, имеется в виду израильская демократия?
— Какая там аллегория! — воскликнула Сима. — Вы бы посмотрели на его лицо!
— А при чем тут лицо? — возразила Катька, а Рита добавила, что в этом деле уж, вот именно, с лица воды не пить.
— Я говорю — по лицу заметно даже, что он сильно есть хочет. Коренастый такой, небольшого роста, ничего особенного. Смотрит на пачку печенья у меня на столе и слюну сглатывает… Я его, конечно, угостила. Говорю: а зачем вы даете объявление в англоязычную газету, вам придется еще перевод с русского оплачивать? Почему бы вам не обратиться в русскую прессу? А он говорит: да вы что, откуда у репатриантов деньги — пользоваться моими услугами!
— Вот она, продажная израильская пресса! — сказала Катька с напором.
