Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Раздел Chitat.online для книги «Эмиграция, тень у огня» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Размышление о феномене эмиграции как историческом явлении, его романтизации в культуре и реальных испытаниях, которые переживают люди, покидающие родину. Автор исследует психологический и судьбоносный аспект вынужденного изгнания, обращаясь к знаковым фигурам русской эмиграции.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Меня давно зовет убирать виллу соседний старичок с чудным именем Ави Бардугу."
"— Не ходи, — сказала Катька, — человек с фамилией Бардугу обязательно станет за задницу хватать… А знаешь, — она оживилась, — я вчера зашла в мозговой центр фирмы на Бен-Иегуду. Проходила мимо — дай, думаю, зайду. Представляешь, сидит за компьютером наш Яшка, одинокий, грустный, нос повесил, кругом — грязь, бумажки какие-то валяются, обертки от вафель. Ну, я взяла веник и стала подметать. Подметаю, а он рассказывает, как к нему приходили консультироваться из одной крупной фирмы, то-се… Ну, ты его знаешь… Я молчу, подметаю… О Гоше он помалкивает, но, думаю, не зря он там сидит, думаю, Гоша его из скандала вытащил — может, решил, что Яшка еще пригодится… Кстати, Христианский сейчас сам открывает издательскую фирму. Сам будет набирать, сам издавать… Я спрашиваю — где заказы достанешь? Да у меня есть уже крупный заказ, говорит, — трилогия Мары Друк. Сейчас она дописала еще четыреста страниц и переименовала ее в сагу. Так что Яшка всю жизнь будет издавать сагу «Соленая правда жизни»…
Поговорив с Катькой, я стала думать о Яше Христианском; распалила себя до чувства едва ли не сострадания. Решила позвонить. Подняла трубку мудрая Ляля.
— Здравствуйте, Ляля, — сказала я. — Что поделывает Яша?
— Яша ушел в милуим[2], — проговорила Ляля трагическим тоном, и это звучало как «Яша ушел в монастырь…».
В дверь позвонили, я открыла. На лестничной площадке стоял человек в маске, в красном, торчащем дыбом парике. У ног его в плетеной корзине шевелились, дышали, подрагивали влажными лепестками розы невиданно прекрасного персикового цвета.
— Хаг самеах! — сказал он, переминаясь с ноги на ногу и протягивая какую-то квитанцию. — Вот тут распишись.
— В чем дело? — спросила я, не в силах оторвать глаз от этих роз. — Что это? — и механически расписалась.
— Это твой мотэк тебе послал, — сказал рассыльный, отдавая мне копию квитанции.
Я представила, сколько может стоить эта корзина, и сколько дней (неделю?) можно жить на эти деньги, и задохнулась.
— Он что — спятил?! — крикнула я по-русски. Рассыльный сбегал уже вниз. — Я работу потеряла! — заорала я по-русски, не в силах сдержаться.
— Хаг самеах! — крикнул опять рассыльный снизу…
Я подняла корзину, из которой тяжелой, избыточно-сладкой волной ударил мне в лицо запах роз, и зашла в квартиру.
Минут десять металась по комнате, терзая ворот свитера и рыдающим голосом выкрикивая оскорбительные и стародавние обвинения в адрес моего мужа.
Наконец обмякла и увидела, что до сих пор сжимаю в кулаке копию квитанции.
