А вернее, не то чтобы отказалась, просто никак не ответила на предложение. В любой момент могу сесть, поговорить с ними и даже согласиться. Но ей об этом знать пока что незачем.
Я злилась, когда узнала, что Эмиль не принял более перспективную должность. Но потом поняла, что он не ушел именно из-за меня. Так почему я должна оставить его одного и думать только о своей выгоде? Я хочу быть рядом с ним. И не важно, зарабатываем мы в месяц шестьдесят тысяч рублей или восемьдесят. Главное, Бестужев перед моими глазами двадцать четыре часа в сутки.
Я такой зависимой от него стала, что жизнь свою без него не представляю. И мое больное воображение нафантизировало черт знает что, когда Эмиль, приняв душ, залез под одеяло и сразу же уснул, не дожидаясь меня. Такое впервые у нас произошло вчера. Мало того, что я наорала на него утром, проснувшись, так еще и обвинила в том, что он стопудово был с другой женщиной, раз не прикоснулся ко мне.
Нет, я понимаю, что несла чушь. Сильно преувеличила. Но ничего с собой поделать не могла.
Потому что он не отрицал. Лишь закатил глаза и сказал, что я не права. Блин, ну хотя бы оправдался, почему так себя повел. Почему так отстраненно себя повел. Но... Эмиль и оправдание — вообще не клеится.
И после ссоры я отказалась ехать с ним. Прыгнула в такси и примчалась в офис, чтобы с головой уткнуться в работу и забыть спор с Бестужевым. Вот уже обед, а его все еще нет. Хотя раньше всегда приходил за мной, и мы спускались обедать.
— Перестань орать на меня, Дилар, — вздыхаю я, устремляя взгляд на наручные часы.
— Эмиля не видела? Он у себя?
— Вроде бы. Мужик твой, ты и интересуйся. Мне то что, где твой Эмиль. Я все из головы выкинуть не могу, как ты могла не принять такое крутое предложение. Ну блин! Там же сам Теоман работает. Ты его видела? — подруга облизывает губы, плюхается на диван. — Я бы так хотела в его компании поработать, — мечтательно улыбается она.
— Господи, Дилар. Ты его Богом не считай. По словам Эмиля, он не такой белый и пушистый.
Ну да, красивый. Да только внешность — это всего лишь маска. Главное то, что внутри у человека. Ты же понимаешь, о чем я?
— Ой, да ладно тебе, — машет она перед своим лицом, не переставая улыбаться. — Никто не идеален. Ни твой Эмишка, ни ты. А Глеб тем более.
Меня передергивает, когда слышу имя Салтыкова. Отец мне вчера звонил, сказал, что серьезно поговорить хочет. Но я вырубила звонок и наорала, что его номер добавляю в черный список. Такой отец мне не нужен.
