Тем более после того случая в ресторане, где они со своей бабой наплевали, унизили меня и мой труд.
— Вот оно как, — ухмыляется он, но я, конечно же, вижу, что на самом деле он притворяется. Сжимает в руке ручку до такой степени, что еще чуть-чуть — и она сломается пополам. — Я почему-то так не считаю.
Господи, дай мне сил...
Телефон вибрирует. На экране имя Эмиля. Хочу ответить, но Глеб меня останавливает одной фразой:
— Ты обязательно станешь моей, Арина.
Всего одно предложение. К горлу подкатывает тошнота.
Блевать хочется, честное слово. Я морщусь, кривлюсь. Так противно смотреть на него.
— Я бы тебе сейчас ответила, показав всего лишь один палец — средний. Но я сдерживаю себя только потому, что уважаю себя. Таких, как ты, то есть самодовольных ублюдков, я в своей жизни даром не хочу, Глеб. Вбей это в свою голову раз и навсегда.
Меня трясет от злости. Будь моя воля, врезала бы ему такую пощечину, чтобы отпечатки всех пальцев на его лице остались. Но опять же... Не хочу углубляться.
Пусть идет лесом.
— Ты забываешь, с кем разговариваешь, Арина. Вылетишь отсюда и никуда больше устроиться не сможешь, — рявкает он так, что я вздрагиваю. Сжимаю зубы до скрипа, впиваюсь ногтями в ладони.
— А что потом? А потом... Давай я скажу, что потом, — отвечаю машинально. — Эта компания развалится в течение пары месяцев, Салтыков. Да и не волнуйся, я найду где работать. И ты прекрасно знаешь, какие я предложения отвергла. Оказывается, зря. Завтра заявление на увольнение будет на твоем столе.
Глеб резко встает с места и приближается ко мне. Схватив за подбородок, сжимает до боли.
— Не смей со мной так разговаривать, — цедит он, наклоняясь ко мне максимально близко. Аж в рот лезет.
— Отпусти и отойди, — кричу в ответ, врезая ему в грудь кулаком. — Отпусти, я сказала!
Он наклоняется еще ближе. Мне кажется, что еще секунда — и он меня поцелует. Но в этот момент дверь распахивается, и в кабинет заходит Эмиль.
Всего один кулак в челюсть Глеба, так он, как кукла, отлетает назад.
Я прячусь за спину Эмиля. Лицо болит невыносимо, а сердце в груди колотится.
— Я тебя предупреждал. Сукин сын ебучий, — орет Эмиль. — Я. Тебя. Предупреждал.
— Твоя сучка сама ко мне пришла. Сама же провоцирует, в штаны лезет. Очередная тряпка. Но ты настолько слеп, что этого не видишь.
Боже... Какое же лицемерие. Какая двуличность. Пару минут назад жениться на мне хотел, а сейчас…
Не вижу нужды оправдываться. Эмиль меня прекрасно знает.
