Автор
В Энигма-вариациях, как в старой норманнской часовне над морем, я отправляюсь на поиски отчужденности и смысла жизни. В этом романе исследуются ландшафты детства, где каждый камень может быть ключом к глубинным тайнам своего прошлого.
Мы вошли, окинули взглядом бывшую прихожую, сунулись в заднюю комнату, где немногочисленные студенты что-то строчили в ноутбуках. Та самая комната, где мы когда-то сидели на вытертом персидском ковре и пили подогретый сидр. Обновленный интерьер навеял какое-то странное чувство, будто мы — чужаки, совершившие странствие во времени и явившиеся в родной дом, но не в том веке. Лестницу, которая вела в спальни наверху, снесли. Оглядывая студентов — одни сидели за столами, другие болтали у двери, третьи вбегали и выбегали, торопясь на занятия, мы отчетливо ощутили, что не принадлежим к их числу.
Заказали по кофе. Я расплатился через приложение в айфоне. Ее это впечатлило.
— Иду в ногу с эпохой, — произнес я иронически, понимая, что в этом доме мы оказались в острейшем разладе со временем.
— Ты чувствуешь себя старым? — спросила она.
— Нет. А должен?
— Я чувствую.
А потом она вспомнила, что Уле Брит говорил про Эдит Уортон.
— Ей было всего лет на десять больше, чем мне сейчас; поздновато пить вино жизни, верно?
— Мне кажется, тебе уже доводилось его пить.
— Не провоцируй. Ну а тебе?
— Случалось. Наверное. Вернее, мне так хочется думать. Но я уже не уверен. Может, и нет.
Она смотрела, как я кладу сахар в чашку, а потом в обычной своей манере — признаваясь именно в том, в чем только что подозревала меня, — ответила:
— Я теперь тоже не уверена. Или, может быть, только пригубила раз-другой.
— «Пригубить» и «может быть» — не то же самое, что осушить до дна.
— Туше.
Мы поговорили о любви Итана Фрома к Мэтти, порассуждали, может ли столь целомудренная любовь существовать в нынешнем мире.
— В наше время не осталось людей столь же застенчивых, — сказал я.
— Ты уверен?
Она снова пыталась меня поддеть.
Я посмотрел на нее, будто пойманный на вранье, и прошептал: — Туше.
К тому времени, как мы выбросили пустые бумажные стаканчики в урну у дороги, которая вела нас вниз по склону холма в сторону главной улицы города, спустились сумерки.
