Автор
В Энигма-вариациях, как в старой норманнской часовне над морем, я отправляюсь на поиски отчужденности и смысла жизни. В этом романе исследуются ландшафты детства, где каждый камень может быть ключом к глубинным тайнам своего прошлого.
А твой муж?
— Говорит — мы с тобой как дети. — Потом, помолчав: -Может, он прав. В любом случае он переживет.
Мы им скажем совсем немного. Про какую-нибудь скучную лекцию, которую я должен прочитать. А у нее встреча с автором неподалеку от Бостона — он едет домой после несчастного случая. Впрочем, если нажмут, мы откроем им правду.
Волшебство этого дня поселило во мне такое ощущение счастья, что, ничего заранее не планируя, я на следующий день около полудня набрал ее номер.
— Мы уже три дня вместе. Как думаешь, это конец? — спросил я.
Ну ты и болван, вздохнула она. Взяла меня за руку и не отпускала. Я проводил ее до работы.
— Ты сказал Манфреду? — поинтересовалась она.
— Ни сегодня, ни вчера. — Меня порадовало, что ей это интересно. — А ты? — осведомился я.
— Ничего не сказала.
— Если бы захотели, могли бы так жить до конца дней.
— Ритуалы, — произнесла она. Имея в виду: да, могли бы.
— Не ритуалы. Ритуалы — это повторение того, что уже случилось, репетиции — повторение того, что произойдет потом. А нам что подходит?
Ни то ни другое, подумал я про себя. Она согласилась.
— Звездное время, моя любовь.
— Именно, звездное время, — произнес я.
Через несколько месяцев прибыли мы не поездом, а самолетом. На поезде пришлось бы тащиться пять часов, а за эти пять часов между нами могло произойти всякое, что испортило бы поездку. Лететь же было меньше часа. В полете мы не говорили про свое путешествие, да и по ходу долгой поездки в такси от аэропорта в наш университетский городок обменивались разве что незначащими фразами.
Здесь, в такси, я позабыл о том, почему мы решили вернуться.
