Автор
Роман следует за жизнью Пола через десятилетия, раскрывая его сложные любовные истории и встречи, которые определяют его существование. От случайных увлечений в молодости до глубоких чувств в зрелости главный герой ищет смысл в череде неожиданных встреч и потерь, сталкиваясь с вопросом о...
Хочется посмотреть на Бруклинский мост, тем более под дождем. Впрочем, мне делается не по себе, мост этот всегда меня пугал, я не люблю по нему ходить. Что-то меня гнетет, но мне все не ухватить, что именно. Я думаю про старого продавца-грека, про рак, про Габи, про «Ренцо и Лючию», Манфреда и теннисный павильон в Центральном парке, где по утрам в субботу идет дождь, а мир кажется уютным и довольным, и все это на одном дыхании, все навеяно выпитым. Я смотрю, как капли разбрызгиваются по пустой улице, и все не могу понять, что меня донимает. Вспоминаю слова Габи про многие жизни и разные «я», соображаю, что я — еще одна Сицилия, растерянная, одинокая.
«Не лежит у меня нынче к этому душа, Мод. Не лежит душа».
Оба мы молчим.
Она дотрагивается до рукава моей рубашки.
— Нравятся мне запонки, — говорит она. — Я рада, что их купила.
— Мне тоже нравятся.
— Те твои золотые мне поднадоели.
— И мне тоже. И что ты о нем думаешь? Мы оба понимает, про какого «него» речь.
— Да не знаю. Симпатичный. Умный, обаятельный, но вряд ли мы сможем дать ему то, что ему нужно. Уж точно не в этом году.
— А ты с ним давно знакома?
— Две недели. Он сложную штуку пишет, большая часть материала конфиденциальная, боюсь, его не устроит то немногое, что мы можем ему сообщить до испытаний и официального разрешения.
— И?
— Мне интереснее то, что он рассказывает про Сицилию, чем то, что он хочет знать об исследованиях рака.
— Вы еще будете встречаться?
— Вряд ли. Я сегодня уже провела с ним три часа. Довольно. Памела попросила с ним встретиться, я выполнила.
Мод хочет сбросить его со счетов. Потому что она его боится. А боится она его потому, что ее к нему тянет. Классический синдром.
— Тем не менее вам сегодня было хорошо вместе.
— Ну да, он симпатяга. Только пьет много — видел бы ты его за ланчем!
Да, я видел его за ланчем!
Мод произносит слова вяло, отрешенно, у нее тот самый слегка утомленный вид, который она принимает, чтобы свернуть болезненный разговор. Утомленность -ее беспроигрышное прикрытие, как истерика у Тамары. Она уклоняется, чувствуя, что я ищу болевые точки.
Впрочем, Мод, обмякшая на сиденье, действительно выглядит усталой. Темная губная помада придает ей отчетливо опасный вид, но теперь он истаял с ее лица.
— Славные все-таки запонки, — говорит она и тянется к моей руке.
— Я их сегодня весь день носил.
— Я очень рада, что они тебе понравились. Не была уверена, что понравятся, купила так, по наитию, — добавляет она.
