Автор
В Энигма-вариациях, как в старой норманнской часовне над морем, я отправляюсь на поиски отчужденности и смысла жизни. В этом романе исследуются ландшафты детства, где каждый камень может быть ключом к глубинным тайнам своего прошлого.
И тут мне приходит в голову: если и будет удобный момент, то вот он. Можно, конечно, притворяться, что ничего не было, но я все это время вел себя на диво хорошо, а теперь все-таки нужно спросить напрямую, даже если после этого прорвет плотину. Иначе не спать мне сегодня ночью. Я все смотрю на нее, и она так не похожа на ту женщину, которую я видел сегодня в ресторане. Тот ли передо мной человек, которым она всегда делается со мною наедине, — вялый и утомленный? Подхожу ли я ей? Хватает ли ей меня?
— Так он тебе нравится?
— Ну, ничего так.
Я воспринимаю ее слова, обдумываю, поначалу не говорю ничего.
— А мне даже показалось, что что-то там есть.
— В смысле — между нами?
— Ну, не знаю, может быть.
— Вот это было бы уже смешно. Мне такое даже в голову не приходило, да и ему, уверяю тебя, тоже.
— А почему смешно?
— Почему? Ну, могу привести хоть сто причин.
— Приведи одну.
— Ты хочешь сказать, что не заметил?
Я смотрю на нее. Она — на меня. В голове пусто, но тут вдруг становится очевидным то, что мгновение назад было лишь смутной догадкой, или, может, уже стало твердой догадкой, только я даже себе не хотел в этом признаваться. Похоже, какая-то часть моей души противится тому, чтобы развеять сомнения относительно них так вот разом, хотя есть и другая часть, которая не хочет показывать, как быстро я осознал смысл намеков Мод.
— А, ты об этом, — говорю я, смягчая ее слова деланно-равнодушным удивлением.
— «А, ты об этом!» — поддразнивает она. — Серьезно не заметил?
Молчание.
— Мне просто показалось, что вас тянет друг к другу.
— Да я тебя умоляю! Ты поэтому весь вечер сидел таким букой?
— А я сидел букой?
— Еще как.
Она изображает мою надутую физиономию. Мы оба смеемся.
— Ты думаешь, он почему спросил, любим ли мы друг друга? — интересуется Мод.
— Почему? Слишком много выпил? Имел на тебя виды?
— Нет, счастье мое. На тебя."
"Я пытаюсь изобразить озадаченность. Вижу, что не смог ее провести.
— Да ладно тебе, — говорю я.
— Ну, может, и ладно.
И тут я вдруг понимаю, что говорю одну вещь — не про Габи, не про мужчин вообще, а про себя. Правда, говорю, глядя в окно, где дождь тихо и робко падает на дорогу, которая ведет к путепроводу, который ведет к мосту, который ведет бог знает куда — туда, куда мне с этим теперь идти, хотя я уже и так иду туда с этим.
