Мир охвачен катастрофой, и человечество оказывается на грани выживания. В разрушенном обществе люди вынуждены бороться за жизнь, столкнувшись с опасностью, превосходящей их страшные ожидания. История о том, как немногие избранные пытаются найти спасение в эпохе всеобщего краха и смерти.
На сей раз за руль сел Хельмут, решительно отстранив меня от управления. Я раздосадовано махнул рукой и плюхнулся рядом, отправив Бастиана к Берте, все льнущей к едва не погибшему хозяину, на заднее сиденье. Раскрыл атлас, взял в руки карандаш — сегодня я в роли навигатора, нужно как можно скорее вычислить кратчайший путь. Да еще эта собака все болтается под ногами, норовя облизнуть Хельмуту руку и толкая мой локоть тяжелой головой.
Хельмут сорвался с места, не дожидаясь моих инструкций, и его примеру последовали все остальные. Во-первых, просто для того чтобы создать иллюзию движения и немного успокоить себя, а, во-вторых, как местный житель старый немец прекрасно знал, в какую сторону крутить баранку, чтобы ехать на юго-восток.
— Пока по маршруту Е35 на Франкфурт, — сообщил я. — Там свернем на запад, на автобан номер 3.
Хельмут кивнул.
— Так и предполагал.
По иронии судьбы, за время нашего пребывания в супермаркете, утренняя серость перешла в погожий солнечный денек, какие в этих краях нередко бывают в мае. Ветер разогнал тучи, и все вокруг утонуло в пышной зелени полей и золотом свете солнца. И только за нашими спинами тем временем мерно шагала темнота, дыша вслед ледяным холодом и щедро впитывая в себя все, что встречалось на пути. Она не щадила ничего и никого, высасывала цвета и оттенки, вбирала в себя свет, как исполинская губка.
Виктор и Семен едва поспевали за Хельмутом, так быстро тот вел дребезжащий пассат. Они ни разу не посигналили нам, не попросили остановиться и посовещаться. Похоже, уверились в том, что предводитель попался надежный, коль скоро его не терзают даже малейшие сомнения в выборе пути.
Все сидели на взводе, даже Берта, и разговор не клеился. Впрочем, в неловкой тишине мы пробыли недолго — вскоре всем стало ясно, что нам не уйти от пробирающего до дрожи кошмара. Эх, предупреждали ведь меня, да не допетрил, о чем толковал незнакомец, искал скрытый смысл, а он, выходит, напрямую и сказал — вот-вот стемнеет. Но ведь мы и так торопимся, как можем! А еще он, кажется, велел не останавливаться ни в коем разе…
С замиранием сердца горстка побитых и потрепанных людей, прижавшись физиями к стеклам трех автомобилей, неотрывно наблюдала, как на них накатывает невиданной высоты и мощи волна нездешнего цунами. Неотвратимая волна, убежать от которой не представлялось возможной даже на скорости сто семьдесят километров в час, когда пассат Хельмута начинал побрякивать и кряхтеть, грозя рассыпаться на части.
