Автор
На улицах появились первые грязные лужи, разлившись по тротуарам от бордюра до бордюра и вынуждающие прохожих искать новые пути. Но весна наконец пришла, с её легким, свежим духом, ощущением перемен и обновлений. Хотя люди устали от прохладной зимы, они ждали тепла и новой жизни. Этот день был особенным — последним в серии неспешных дней.
Похоже, «Эпоха мёртвых. Начало» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ну пару «буханок» нам, одну наверняка себе Пал Палыч возьмёт, а ещё… Доценке на что-то сменять? А на что? На патроны? Грузовики у нас и так есть… Зато у него топливо в бочках, он точно говорил.
Тем временем Палыч с Сергеичем открыли следующие ворота, и мы с Лёхой продвинулись ещё вперёд. За этими воротами, одна за другой, стояли над ямой уже две «буханки». Одна обычная, микроавтобусом, и вторая с грузовым отсеком, фургон с глухими железными стенками, только подштамповка под окна. Палыч с некоторым трудом завёл первую, но, перехватив мой вопросительный взгляд, сказал из окна:"
"— Ерунда, не бери в голову, тут свечи поменять надо, как раз собирались.
Сказал и быстро выгнал машину на улицу. Снова в гараж заглянул Сергеич, присел в проёме ворот с автоматом на изготовку.
— Серёж! — вдруг послышался голос Татьяны в наушнике. — Сюда, быстрее!
Это слышали все. Поэтому я только Лёхе крикнул: «Повнимательней здесь!» — и выбежал на улицу.
В машинах уже никто не сидел, движки у «крузака» с «Патрулём» были заглушены. Шмель с отцом и Татьяна стояли возле машин, глядя на двухэтажное конторское здание из жёлтого кирпича, вытянувшееся напротив.
— Что случилось? — спросил я, подбежав.
— Там что-то мелькало, — сказала она, указав на окна второго этажа.
Я присмотрелся, но пока в стёклах только отражалось тусклое свинцовое небо, типичное для грязного московского марта. Однако отмахиваться не стал, разумеется, зная, что тут что угодно может быть. Достал бинокль из подсумка, навёл на окна и опять ничего не увидел.
— Кто и что видел? — спросил я.
— Что-то двигалось очень быстро, словно как прыжками, — ответил Шмель.
Вид у него был настороженный, свой «укорот» он держал на изготовку, и даже на верхней губе испарина выступила — для Шмеля верный знак волнения.
— Верно, скакало там что-то, — подтвердил Степаныч, тоже заметно напуганный.
— Блин… — выругался я. — Если прыжками, на морфа похоже. Тот, которого я видел, прыгун хоть куда был.
— Что делать будем? — послышался в наушнике голос Лёхи, слышавшего весь наш диалог.
— Торопиться будем, — сказал я. — Ещё одну «буханку» выгоняем и второго «Садка» и сваливаем. Получится — ещё приедем, не получится — и чёрт с ним, есть что на обмен предложить. Ладно, я к тебе. Следите за окнами!
Последняя фраза адресовалась уже к Шмелям и Татьяне, а я побежал обратно в боксы, где Палыч тем временем заводил следующую «буханку». Я подбежал к нему, спросил через окно:
— А с горючкой у машин что?
— Горючка есть, — ответил он.
