Автор
Восемь месяцев после трагического дня, когда Бетал остался ненадёжным в последний момент, столица Ирззы превратилась в безмолвную тень Ярвирской империи. Поздняя ночь настолько мрачная и бессонная, что сквозь её тени виднеется нечто большее — кусочки далекой правды и бесконечное недолюбие землян к своему властителю....
Похоже, «Эпоха Опустошителя. Том II (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Сумасшедшая она, что ли?
Стоп! Не это сейчас важно. Я каким-то чудом уцелел. Точнее почти уцелел.
А взгляд в это время моментально зацепился за одну важную деталь. От увиденного физиономия искривилась, а нутро невольно выпало в осадок. Правая рука практически до локтя полностью отсутствовала, а сама культя оказалась покрыта мерцающей изумрудной марлей.
Вот как, получается. Что ж, Бетал прав, за всё приходится платить. Рука — малая цена за случившееся. Хорошо хоть жизнь при мне. Да, жизнь…
Не нужно быть мудрецом, чтобы понять, что выжил я только благодаря Диане и малость помогло неистовство.
На удивление чувствовал себя вполне сносно. Небольшая слабость не в счёт. Еще страшно раздражал зуд по всему телу, но ответ на данное недоразумение пришел почти сразу. Стоило заглянуть под рубашку, как взору открылось весьма отвратное зрелище. Десятки белесых, а местами всё еще свежих шрамов красовались по всему телу до самых ног.
От увиденного левая ладонь дважды сжалась и разжалась, а в душе стали зарождаться знакомые негативные эмоции. Гнев, ярость, злоба и ярость медленно тлели в груди, а горечь с противным чувством потери и бессилия выпадала в сухой остаток. Вся эта квинтэссенция дерьма являлась такой удушающей, что мешала трезво мыслить и даже дышать.
Азаих из семьи Урано, значит? Да, я запомню тебя, старик. Тебя и всех остальных. Запомню на всю жизнь.
"Тем не менее долго оставаться наедине со своим гневом мне не дали, потому как минут через десять снаружи стали раздаваться разнообразные звуки и голоса. Если честно, то я ожидал, что сейчас войдет кто-то из выживших «Осколков», но вместо этого дверь беззвучно отворилась, а за её порогом возвышалась фигура Хаззака, за которым то и дело маячила тень его дочери. Стоило Дэймону завидеть меня, как брови его слабо дёрнулись вверх и тот отчего-то довольно хмыкнул.
Эти-то здесь какого беса забыли? С каких пор я стал такой важной шишкой, что меня навещает глава доминирующего дома?
— Побудь тут, дочь моя, — попросил мягким тоном Дэймон. — Никого не впускай. Марааловских прохиндеев так особенно.
— Как прикажете, отец.
