Автор
Восемь месяцев после трагического дня, когда Бетал остался ненадёжным в последний момент, столица Ирззы превратилась в безмолвную тень Ярвирской империи. Поздняя ночь настолько мрачная и бессонная, что сквозь её тени виднеется нечто большее — кусочки далекой правды и бесконечное недолюбие землян к своему властителю....
Похоже, «Эпоха Опустошителя. Том II (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Созданы как для нападения, так и для обороны, а в нужный момент времени могут сковать противника. С их помощью можно биться как на дистанции, так и вблизи.
Ныне случилось всё так, как я себе и представлял. У вшивой падали не было ни единого шанса. Наверное, он понадеялся на проникающий выпад гвизармы, но хватило молниеносного манёвра в сторону. Раскрученная цепь за долю вдоха обвила глефу не давая ей вернуться в объятия владельца, а через секунду левая стопа прижала орудие к земле. Беренгар попытался нанести боковой удар ногой, но ослабив давление на гвизарму, тот под напором инерции промахнулся и оказался слишком близко.
Именно в этот момент до ублюдка стала доходить основополагающая суть сегодняшней судной ночи, потому как в глубине его глаз промелькнула паника, но, увы, за всё в жизни приходится платить, а за трусость, смерть разумных и побег с поля боя подавно.
— Это… конец, — осклабился я.
"Вначале один удар, далее второй, затем третий, а следом пятый и десятый. Каждое увечье сопровождалось болезненным вскриком. На двенадцатом ударе гвизарма валялась под ногами. В костяшках пальцев я ощущал ноющую боль, но не обращая на неё внимания продолжал наносить удары. Даже когда Беренгар завалился на спину, захлёбываясь кровью, я не желал останавливаться, лишь навис над ним и продолжил бить врага будто умалишенный, а на лице начала зарождаться безжалостная улыбка.
На двадцатом ударе кровь залила всю округу, руки по локоть оказались обильно заляпаны ею, а физиономия этой падали обратилась сплошной зияющей кровоточащей раной.
На тридцатом ударе зал затих, а кое-где и того хуже, поднялся на ноги, но я был неумолим.
— Не… уби… вай, — донеслось до моих ушей едва разборчивое бульканье, но на все стоны я лишь расплылся в садистском оскале и довольно хохотнул.
— Сдаёшься? Не убивать? Вот уж нет. Именно для этого я и пришел сюда! — злорадно рассмеялся я, а после склонился над его ухом. — Скажу тебе честно, Беренгар. Мне плевать на тех, кто подох тогда в бастионе. И это осознание пугает меня. Порой я сам в ужасе от того насколько бываю жесток. Но… те дети… — сглотнул горько я. — Те дети, погибли из-за вашей трусости. Слышишь меня, мразь?! Невинные дети… были не причем. Они не виноваты, что родились.
