На двадцатых курсах Эпохи Опустошителя, тяжелые мысли Тар Лазарева переплетаются с древними ритуалами Аххесского пантеона и мистическими оттенками Ианмита. Вдали от пространственных врат и дома, семнадцать часов спустя после вторжения на Мергару, Лазарев чувствует себя изолированным и безвыходным, созерцая калейдоскоп событий, сотрясающих его мир....
Похоже, «Эпоха Опустошителя. Том IV» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Через несколько секунд смертельное ранение получила Сигрун, следом за ней пострадала Ингрид. Сейчас обе небесные воительницы выживали лишь благодаря Кралду, который прикрывал их своими барьерами, но нужно было отдать должное второму сыну Видара. Он на равных бился сразу с тремя Верховными.
Я по-прежнему продолжал носится по полю боя в эфемерном состоянии выискивая только Высших. Прямо сейчас я и вправду напоминал настоящего призрака. Телепортируясь из одной точки в другую, я отнимал ту или иную жизнь инфернальной твари.
Однако судьба… судьба сложна штука. Это я осознал в тот самый момент, когда сквозь пелену крови и негативных эмоций до меня донесся наполненный болью и отчаянием вскрик Фьётры. Только этот девичий полустон-полукрик смог пробиться сквозь густой слой смерти."
"Из-за неистовства я отдалился слишком далеко от Фьётры, Натана и Фейлана. За то и поплатился. Точнее поплатилась Дурёха. Она более чем отлично держала оборону, но исход схватки решил не Кетар и Высшие, с которыми сражалась небесная воительница.
Нет… Нет! НЕТ!!! ТОЛЬКО НЕ ЭТО!!! ТОЛЬКО НЕ ОНА!
— ДУРЁХА, НЕТ!!! — вырвалось из моей глотки.
Ублюдку надоело ждать, и он выбрал самую лёгкую для себя цель. Атаковал отбившуюся от других валькирию. В самый распоследний момент я лишь увидел силуэт Верховного. Тот на огромной скорости спикировал на Дурёху, а его огромная секира вонзилась прямиком промеж крыльев.
Эта сцена еще долго будет появляться перед глазами, а её крик в дальнейшем постоянно станет преследовать меня в постоянных кошмарах.
Тело на одних инстинктах рвануло на помощь. Призывая из глубин внутреннего мира всё, что есть. Всё, что имелось.
Впервые в жизни я ужаснулся и испугался. Ужаснулся того, что увидел. Испугался того, что могу потерять. Но судьба будто насмехалась надо мной. Она словно наказывала меня за мою дерзость и ошибку, потому как следом за секирой в грудь девушки вонзилась пламенная ладонь Кетара.
