На двадцатых курсах Эпохи Опустошителя, тяжелые мысли Тар Лазарева переплетаются с древними ритуалами Аххесского пантеона и мистическими оттенками Ианмита. Вдали от пространственных врат и дома, семнадцать часов спустя после вторжения на Мергару, Лазарев чувствует себя изолированным и безвыходным, созерцая калейдоскоп событий, сотрясающих его мир....
Похоже, «Эпоха Опустошителя. Том IV» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
На будущие погребальные курганы Севера воспитанник Изувера отправил очередные три группы. Пятый день выдался самым кровавым — представитель дома Хаззак истребил сразу пять небольших отрядов. На шестые сутки на поклон к предкам отбыли две группы. На начало седьмого дня опять всё резко переменилось, потому как ненавистный многими приблуда попросту остановился посреди поверженных врагов, будто впал в медитативный транс. Резня северян прекратилась также резко, как и началась.
— Просто не могу поверить. Видели бы парни, что тут творится.
— Добыча стала охотником, — бесстрастно изрёк бывший серафим. — Вероятнее всего, Ранкар действительно проклят.
От услышанного брови тифлинга подлетели вверх, а глаза норовили вывалиться из орбит."
"— Пятая династия… — ошеломился парень. — Ты чего это, Тэйн? Что с тобой? Ты не приверженец кровопролития. От тебя такое слышать удивительно. Почему… ты злишься?
— Ты тоже видимо ничего не понял, не так ли? — усмехнулся грустно падший.
— О чем ты? — удивлению тифлинга не было предела.
— Все его провокации были не для того, чтобы самоутвердиться, а лишь для того, чтобы предупредить. Он ясно дал всем понять еще в первый день с Элейной, чтобы к нему не совались. Он воспитанник Изувера. Он Хаззак. Все обязаны осознавать, что глава доминирующего дома не возьмёт кого попало в ученики, но все приняли его за жертвенное мясо.
