Ночной подъезд суетился, ожидая нового владельца дома серии 152. Фонари казались забытыми временем, и каждый шорох вызывал непреодолимое беспокойство у хозяина, пока он не приблизился к массивной железной двери. Дождь бросался в глаза — тускло-серый свет фонарей лишь немного освещал темный подъезд. Мужчина чувствовал проклятую удачу, каждый раз приезжая сюда. Что ждет его внутри?...
Она девка красивая, проверенная, не то что та кикимора, на которую я спьяну польстился. У нас с Лилькой еще в магазине были шуры-муры. Но ей подавай бизнесмена. Она на деньги падкая. Подцепила какого-то хмыря в костюмчике, с мобилой в кармане. А меня побоку. Но я не в обиде, все правильно: девочке надо замуж. Мне же дорогих баб содержать не по карману, а жениться вроде бы рановато.
– Адрес Лилии у вас есть?
– Да она же на Фрунзенской набережной живет, с родителями!
– Как выяснилось, уже не живет. Мама так сказала.
– Мама! – Коваленко не удержался и хмыкнул. – Ну тогда не знаю. Загуляла Лилька. С ней это бывает. А с кем, она мне не докладывается. Надо будет, позвонит.
– Если позвонит, узнайте ее новый адрес. И, если вам не трудно, перезвоните мне. Вот мои координаты.
– За кого вы меня принимаете? – спросил Коваленко, повертев в руках визитку, которую дал ему Алексей.
– Давайте не будем ссориться. Я не много прошу: адрес и телефон вашей бывшей коллеги. Мне что, ее во всесоюзный розыск объявлять?
– Хорошо.
Беседой Алексей остался доволен. Алиби Коваленко проверят. Скорее всего, к убийству Серебрякова он не причастен. Тут шерше ля фам. Интуиция подсказывала. А интуиции Алексей доверял.
Разумеется, он опоздал. Был второй час, когда приехал на работу. Его уже ждали. В коридоре сидели двое парней, похожих, словно родные братья. С одинаковыми стрижками, очень короткими, в одинаковых ботинках, в одинаковых кожаных куртках.
Только у одного была серьга в ухе, а у другого серьги не было.
– Это вы нам звонили? – спросил тот, что с серьгой. Видимо, в паре он был ведущим.
– Я. Проходите, молодые люди. Извините, что опоздал.
Они прошли в кабинет, уселись на стулья, которые под ними заскрипели. И вновь заговорил тот, что с серьгой:
– Мы к убийству Серебрякова никакого отношения не имеем.
– Вы Николай Сергеевич или Иван Алексеевич? – спросил Алексей, заглянув в свои записи.
– Я Харламов Иван, – несколько растерянно отозвался парень с проколотым ухом.
Второй по-прежнему молчал. Алексей обратился к нему:
– Коля, а ты управляющему Иванову, случаем, не родственник?
– Был бы я родственником, он бы меня с работы попер? Однофамилец.
– Бывает. И сколько вам лет?
– Девятнадцать, – откликнулся Иван Харламов.
– Восемнадцать, – подал голос застенчивый Коля.
