Ночной подъезд суетился, ожидая нового владельца дома серии 152. Фонари казались забытыми временем, и каждый шорох вызывал непреодолимое беспокойство у хозяина, пока он не приблизился к массивной железной двери. Дождь бросался в глаза — тускло-серый свет фонарей лишь немного освещал темный подъезд. Мужчина чувствовал проклятую удачу, каждый раз приезжая сюда. Что ждет его внутри?...
Но Аня не знала о гибели подруги, потому что спросила:
– В курсе чего?
– Лучше, если я сейчас приеду. Не возражаете? То есть ты не возражаешь?
Она не возражала.
В доме Барышевых он всегда мог найти приют и тарелку супа. Это лучше, чем пить кофе в рабочем кабинете и ловить выговоры. Поэтому Леонидов сорвался с места, как лист, гонимый ветром. Он шел по следу. Он верил в удачу.
…Молодожены уже встали. Но Алексей все равно чувствовал себя виноватым, хотя и не знал, что такое медовый месяц. А хотелось бы узнать!
– Прошу прощения, – замялся он на пороге.
– Нет, что ты! Проходи, – посторонился Серега.
Он был в футболке и шортах. Огромным людям всегда жарко. Леонидов еще раз с откровенной завистью оглядел мощный торс. Если бы вчера в вагоне метро ехал Серега, хулиганы просто-напросто не вошли бы. Вошли бы в другой вагон.
– Что случилось, Алексей? – спросила Анечка. – Чаю? Кофе?
– Лилю убили. Чаю, пожалуй, кофе не хочу.
– Когда убили? Где? – Аня растерялась. А потом всхлипнула.
– Вечером, в лесу. Задушили и… Серега, она сейчас заревет!
– Анна, возьми себя в руки, – внушительно сказал Барышев. – Человек наверняка по делу пришел.
– Да-да, – отозвалась жена. – Вы… проходите. Я сейчас. – Она метнулась в комнату. Мужчины прошли на кухню. Огромный Барышев глянул на Алексея и пожал плечами:
– Бывает.
– Да… Давай-ка, Серега, дернем по кофейку. Я передумал.
– Да ради бога. – Барышев потянулся к чайнику.
– Значит, ее задушили, – задумчиво сказал он.
– Ищем.
– Тот самый, который Серебрякова убил?
– Предположительно.
– Ну а к нам с чем пожаловал?
– У меня тут записная книжка…
Аня пришла заплаканная, прижалась к мужу и посмотрела виновато:
– Она была моей подругой. Какая бы ни была, но… Такая молодая! Как жаль! – Не удержалась и всхлипнула.
– Да. Жаль, – согласился Алексей.
– Я пойду. Побреюсь, – вздохнул Барышев и скрылся в ванной комнате.
Аня присела на краешек стула. Закипал чайник.
– Аня, у меня есть записная книжка.
– Да, конечно, я посмотрю. Эта книжка мне известна, у нас с Лилей были и общие знакомые. Я спрашивала у нее номер телефона, когда требовалось найти друзей по институту. Лиля была очень общительной. – Губы у Анечки вновь задрожали.
– Чайник.
– Что?
– Чайник закипает.
Анечка вскочила. Разумеется, ему было жаль Лилию Мильто, погибшую в расцвете лет.
