Ночной подъезд суетился, ожидая нового владельца дома серии 152. Фонари казались забытыми временем, и каждый шорох вызывал непреодолимое беспокойство у хозяина, пока он не приблизился к массивной железной двери. Дождь бросался в глаза — тускло-серый свет фонарей лишь немного освещал темный подъезд. Мужчина чувствовал проклятую удачу, каждый раз приезжая сюда. Что ждет его внутри?...
Включите верхний свет, у меня куриная слепота и я могу споткнуться о ваши дивные напольные вазы, разбить их ненароком, нанести материальный ущерб. Что несовместимо с моими принципами и моральным обликом. На кухню пройдемте.
– Может, в комнату? Вы не хотите поужинать и выпить бокал вина после тяжелого рабочего дня?
– Сыщики вино не пьют! – гаркнул Леонидов и, чуть отодвинув в сторону прекрасную хозяйку дома, продефилировал на кухню. Стол Елена Сергеевна, судя по всему, накрыла в комнате. Ну хоть какое-то разнообразие! В кухне стоял только поднос с напитками, который предполагалось внести в самый ответственный момент.
– Так, стол очистите, пожалуйста.
– Это еще зачем?
– А мы сейчас составим протокол и зафиксируем ваши показания. Все как положено.
– Протокол? – Нора начинала волноваться.
– Ну да. Вы же хотите дать официальные показания по делу об убийстве господина Серебрякова А. С. Вам известны факты, которые могут помочь следствию, и как ответственная гражданка вы не можете их сокрыть от правосудия.
– Но я думала, что в неофициальной обстановке, во время доверительной беседы… Можно ведь ничего и не записывать? А после рабочего дня так приятно выпить рюмочку «мартини», отдохнуть. – Она погладила Алексея по руке. Он тут же убрал свою руку и строго сказал:
– Нет, пить мы с вами не будем, Елена Сергеевна.
– Вы не могли бы называть меня Норой?
– Не мог бы. Присаживайтесь, рассказывайте. Ваша фамилия, имя, отчество?
– Прохорова Елена Сергеевна.
– Год рождения?"
"– Тысяча девятьсот семьдесят второй, – несколько растерянно сказала девушка.
– Где проживаете? Паспорт есть у вас, надеюсь? Давайте сюда.
– Ну зачем же сразу паспорт? Положила куда-то, не помню. Может, не будете настаивать?
– Буду настаивать. Идите, в шкафчиках поройтесь. Несите паспорт, а бутылки со стола уберите, мне вся эта ликеро-водочная симфония писать мешает.
– Ну и ладно, – обиженно фыркнула Нора, но за паспортом пошла.
Как оказалось, московской регистрации у нее не было.
– Так, теперь рассказывайте, что хотели, или признавайтесь, что все это липа и вам нечего сказать. По делу об убийстве Серебрякова.
– Почему же нечего? – Нора слегка надулась. – Уж Серебрякова я знала хорошо.
