Ночной подъезд суетился, ожидая нового владельца дома серии 152. Фонари казались забытыми временем, и каждый шорох вызывал непреодолимое беспокойство у хозяина, пока он не приблизился к массивной железной двери. Дождь бросался в глаза — тускло-серый свет фонарей лишь немного освещал темный подъезд. Мужчина чувствовал проклятую удачу, каждый раз приезжая сюда. Что ждет его внутри?...
А управляющий? Кандидатуру которого вы согласовали с Серебряковым?
– О Господи! Какие мелочи! Не цепляйтесь к словам! Кто, кого, когда назначил! Ерунда! Кого это волнует?
– Ну, тех людей, которых уволил Иванов, волнует.
– В период кризиса жесткие меры необходимы. Я попытался объяснить это людям.
– А вы объяснили им, почему, несмотря на кризис, набрали новых, причем из числа родственников управляющего?
– Мне не хочется развивать эту тему. Это бессмысленно. Если вы так настойчиво меня искали, чтобы прочитать мораль, то мы оба потеряли время.
– Вы правы, Павел Петрович, я вас побеспокоил по другому поводу. Это касается лично вас. Но прежде чем мы перейдем к главному, позвольте вам сказать, что вы трус. Вы боялись покойного Серебрякова и терпели, когда он вами помыкал. Вы числились вторым лицом на фирме, а голоса не имели. Неучастие в судьбах уволенных людей – это есть соучастие в их увольнении. Если выяснится, что Серебрякова убили из мести, то вы – соучастник.
– Недоказуемо, – промямлил Сергеев.
– Какова сумма вашего долга Серебрякову?
Павел Петрович побледнел, потом замялся, явно подбирая слова.
– Смелее, – подбодрил его Алексей. – Я человек бедный, но фантазия возносит меня до уровня Рокфеллера. В душе я миллиардер. Смелее.
– Мои долги… Это касается только меня…
– Отнюдь. Я узнал, что Серебряков потребовал с вас часть долга, а именно семьдесят тысяч долларов и именно двадцать девятого августа. В срочном порядке.
– Да вы что, думаете, будто я могу убить друга за семьдесят штук?! – взвизгнул Паша.
– Да кончилась она давно, дружба ваша! – повысил голос и Алексей. – Вы его ненавидели. По глазам видно. Комедию не разыгрывайте. «Друга… убить…»
– Да никого я не убивал, у меня же алиби!
– Ваше алиби сдаст вас при первой же возможности. Уже сдает.
– Ну это вы… врете, – с трудом выдавил Сергеев.
– Это любимых не предают. А у вас с Еленой рыночные отношения. Узнав, что у вас нет денег, она так огорчилась, что забыла о том, что она ваша девушка.
– Мне не было нужды его убивать. Я достал деньги. Не все. Но достал.
– Сколько и где? Кто дал вам денег под честное слово, если вы давно уже вышли из доверия? Кто?
– Мне бы не хотелось говорить на эту тему…
Леонидов глазам своим не поверил: коммерческий директор залился краской! Правда, быстро с собой справился, но сам факт!
– Придется объясниться.
