Ночной подъезд суетился, ожидая нового владельца дома серии 152. Фонари казались забытыми временем, и каждый шорох вызывал непреодолимое беспокойство у хозяина, пока он не приблизился к массивной железной двери. Дождь бросался в глаза — тускло-серый свет фонарей лишь немного освещал темный подъезд. Мужчина чувствовал проклятую удачу, каждый раз приезжая сюда. Что ждет его внутри?...
"
"– Я тебе внучка сосватаю, – бормотала старушка, – которому комнатку завещала. Будете жить-поживать да добра на…
Хлопнула дверь ванной комнаты.
– Чего тебе надо? – метнулась к ним Ляля. – Старая карга!
– О Господи! – охнула старушка. – А я-то думала…
– Ничего, все в порядке, – пробормотал Алексей.
– Лялечка, я у тебя сольцы возьму, – пропела соседка.
– Мясо в духовке. Овощи в сковороде. А вино не трогай. Слышала?
– Ась?
Леонидов шмыгнул в ванную. Он чувствовал себя полным идиотом. Какая тут, к черту, любовь!
– Алкоголичка… – шипела Ляля.
– Ась?
Жаль, уже сказал маме, что ночевать не придет. И спать, как назло, еще не хочется. «Титаник», где ты? Пришлось вернуться в Лялину комнату. Та лежала на кровати, откинув одеяло, и смотрела на него призывно.
– Еще разок?
– Знаешь, я не в настроении.
– Тебе же всегда одного раза мало! Ты что, еще с кем-нибудь? – подозрительно спросила Ляля.
– Что ты, что ты!
– Какое дело ты сейчас расследуешь?
– Это служебная тайна. – Он опустился рядом и, почувствовав этот запах, невольно отодвинулся.
– От меня? Тайна?
– Послушай, я спать хочу.
– Так рано?
– У меня было ночное дежурство, – соврал он.
– А можно с тобой разговаривать?
– Попробуй.
– Я вот лежу, думаю, а где мы будем жить после свадьбы?
– Здесь, наверное, – сказал он только затем, чтобы хоть что-нибудь сказать.
– Здесь же эта противная бабка! И ее родственнички! Мы свихнемся рано или поздно.
– Тогда у меня.
– У тебя же мама!
– Ну и что?
– А может, поменяем вашу квартиру и эту комнату на две однокомнатные квартиры?
– Не получится.
– Ну надо придумать что-нибудь.
– Придумай.
– А может, твоя мама переедет сюда, а мы с тобой в вашу двухкомнатную?
– А может, мы твоих сюда переселим, а сами поедем в вашу трехкомнатную? – огрызнулся Леонидов.
– Что ты несешь? Там отец, мать, сестра. Как они здесь будут?
– Ага, значит, моя мать может здесь жить с полоумной бабкой, а твои нет?
– Твоя же мать все равно одна…
– И поэтому должна отдать нам свою квартиру?
– Значит, ты ничего не хочешь для нас сделать?
– Не хочу.
– Значит, ты просто меня не любишь?
«Не люблю», – чуть было не ляпнул он. Еле удержался. И подумал, что надо с этим кончать, с гастрономической любовью. Как-нибудь.
– Не болтай чепухи и ложись спать. Я устал, как собака.
– Я не хочу спать.
– Я хочу.
Он демонстративно повернулся на бок и закрыл глаза. На душе кошки скребли. Значит, у нее все рассчитано. Они молчали.
